А ещё правда в том, что их вытаскивал не ты, а я. Тебе только казалось, что ты самостоятелен в своём владении ца. Но это было не так. Ты был мой запас, моё хранилище, и это, при всех сопутствующих приобретениях, было твоим основным назначением. Жестоко? Прости. Но, наверное, ты поймёшь, что нельзя кому-то доверить своё хранилище без того, чтобы за ним не приглядывать. Хотя бы вполглаза. Поэтому я лишь позволял тебе, Алексей, чувствовать относительную свободу в выборе места и времени извлечения человека с помощью хельманне. И не врал в том, что чем дальше это происходит от особняка, тем безопасней. А также позволял тебе небольшие шалости с хождением за слой и обратно.

Задумайся, разве ты сам вызывал ойме? Разве контакты с хельманне не происходили спонтанно? Слушалось ли тебя ца так, как ты этого хотел? А после ответь себе, играл ли ты в этом решающую роль.

Ты — умный парень, Алексей. Это тоже правда. Но недостаточно умный.

Да, правда в том, что ты — парень без особых способностей, ты подошёл мне именно как хранилище, и я воспользовался тобой. И ты не найдёшь того объявления в газете, что ты прочитал. В большинстве своём твои умения — фикция, прости. Ты не видел сути Фраги и Итерварра, не нырял сквозь стены и в одиночку не справился ни с одним испыта…»

Текст вдруг расплылся перед Лёшкой.

Вот как так? — подумал он, вытерев глаза ребром ладони. Почему, гадство? За что? Кисть сделалась влажной. Сука, до слёз довели. Лёшка всхлипнул, сомкнул зубы на большом пальце. Значит, всё было понарошку? Так, сказочку красивую рассказали, поизображали из себя благородных мечников, ты сквир, Алексей, ты почти панцир, Алексей…

Обида горечью проросла изнутри.

Ещё учить пытались! А он тоже, лошок, уши развесил. Придурок. Ах-ах, «якорь»! Ах-ах, болевая стяжка! Чудеса! Ещё чуть-чуть и я тоже… Сволочи.

Лёшка хотел было смять и выкинуть письмо, но заметил, что прочитал едва ли половину. И на втором листе ещё было. Хотя что там читать? Как Мёленбек распинается про своё умение и его доверчивость?

Губы задрожали, звук, который из них вырвался, походил, наверное, на какой-то животный смех. Или стон? Слёзы опять подступили к глазам.

— Ненавижу-у!

Нет, не стоит. Лёшка сжал зубы и заставил взгляд проясниться. Ничего. Посмотрим, что там дальше.

«…нием. Но всё же две вещи меня по-настоящему удивили. Из ойме, изображая рудокопа, ты вылез тогда сам. Это меня впечатлило, потому что я не планировал настолько глубокое погружение, близкое к боевому порогу цога. И хъёлингу, подкинутому в особняк Гимуром, ты размолотил пасть тоже сам. Как ты помнишь, я тогда специально остановил в дверях Штессана с Мальгрувом.