Я завопила во всю глотку, низко и громко. Завопила так, что эхо пошло от стен. Вопила, пока не открылась дверь и не вбежали, толпясь, охранники.

– Вон отсюда, вон к чертовой матери! – заорала я на них.

Они массой черных рубашек обернулись к Римусу. Он их отослал движением руки, но двоих оставил при себе, так что снова у нас было четыре охранника. Наверное, его можно было понять.

– Скажи Жан-Клоду и пришли ко мне Реквиема.

Голос у меня прозвучал ниже, чуть более хрипло, чем обычно.

– Анита…

– Если будешь меня утешать, я сорвусь. – Я посмотрела на него. – Мика, пожалуйста, просто сделай, что я говорю.

– Жан-Клоду я скажу, но насчет Реквиема ты уверена?

– Уверена ли, что хочу кормить на нем ardeur?

Он кивнул.

– Нет. Я абсолютно уверена, что не хочу питаться от него, но мы говорили с Жан-Клодом. Если я буду кормиться от Реквиема, и он снова окажется с замутненным умом, то я слишком опасна для кандидатов в pomme de sang. Я должна напитаться от Реквиема до того, как встанет Огюстин. Потому что если я действительно освободила Реквиема от ardeur'а, то тем же способом мы сможем освободить Огюстина.

– Слишком много «если» и «быть может».

– Быть может, я смогу вылечить Реквиема, пока буду питаться. Похоже, я иногда могу лечить метафизическим сексом, с половым актом или без него. Маленькая вспышка Менг Дье не произведет на гостей хорошего впечатления, а мы ее не скроем, если Реквием будет так серьезно ранен.

– Ты можешь покормиться на ком-нибудь другом, кто уже твой возлюбленный.

– Ты имеешь в виду, что новое потрясение для этого дня мне не нужно, – сказала я и стала смеяться, но смех кончился всхлипом, и я прикусила губу, чтобы его сдержать.

Меня пожирала паника, проедала дыры в костях и внутренностях, и я становилась все более и более хрупкой, и когда мне будет нужнее всего, от меня ничего не останется, кроме страха – ничего полезного не останется.

Я шепнула, потому что не доверяла своему голосу: я либо снова заорала бы, либо разрыдалась. Ни то, ни другое мне не было нужно.

– Жан-Клод думает, что сила Реквиема может преодолеть мою неохоту. Я должна напитать ardeur, а мне так не хочется. Если сила Реквиема может меня заставить его захотеть, то присылай его, потому что сейчас я никого не хочу. Просто хочу, чтобы ушли все к такой-то матери и дали мне покой.

У любого другого был бы обиженный вид, но не у Мики. Он выслушал все это со спокойным лицом и тихо сказал:

– У всех у нас есть предел прочности, Анита. У всех.