В поле моего зрения вплыло лицо Жан-Клода.

– Ma petite, сбрось щиты. Сбрось так, чтобы я тебя ощущал. Дай поделиться с тобой энергией. Ты в тревожном состоянии, ma petite.

Я покачала головой, и мир поплыл цветными полосами. Меня затошнило на миг, и тут я поняла, что больна. Больна сердцем, больна душой, всем на свете. Где-то глубоко внутри я старалась отменить все свои решения. Я старалась взять ходы назад в игре, которая слишком далеко зашла, чтобы переигрывать. Сознание мое понимало, что уже слишком поздно, но не оно сейчас мной командовало. А с подсознанием – как спорить? Как спорить с той частью собственного мозга, присутствие которой почти не ощущаешь никогда? А самое худшее – я не была уверена, что хочу спорить.

Послышался запах леопардового мускуса, и я знала, что это Натэниел, когда его голос прорычал:

– Дамиан!

Я открыла глаза; передо мной расплывалось черное пятно лица. Натэниел отодвинулся, чтобы я его видела. Я повторила за ним:

– Дамиан.

– Дамиан умрет, – сказал Натэниел.

Я заморгала. Что он сказал, я слышала, но не могла понять смысла. Наверное, мое недоумение отразилось на лице, потому что Жан-Клод сказал:

– Я не знаю, возможна ли твоя отчаянная попытка, но если она удастся, Дамиан умрет. Его кровь течет только твоей силой, Анита. Без нее твой слуга-вампир более не встанет из своей могилы. Он умрет и останется мертвым.

Я смотрела на него, и по-прежнему до меня доходили только слова.

Он сжал мне руку, сильнее, еще сильнее, до боли, но даже боль была далекой.

– Анита, я в этом буду не виноват. Если ты сумеешь совершить это чудо и освободиться от всех нас, ты убьешь Дамиана. И я не стану потом слушать оправдания, что ты не поняла. Я не приму на себя такую вину.

Он был зол, но и злость его не доходила до меня, и я была этому рада. Его злость перестала быть моей. Я могла отрезать его от себя, отрезать их всех.

Голос Мики с другой стороны:

– Разрушение триумвирата не отменит того факта, что ты беременна, Анита. Тебе все равно еще надо в больницу к двум часам. Это не отменяется.

Я посмотрела на него, хотя на это, кажется, бездна времени ушла.

– Зато уйдет ardeur.

– Ты в этом уверена? – тихо спросил он.

Голос Жан-Клода: