Ранегунда слушала и страдала, не в силах взглянуть на одинокую пару, стоящую в отдалении от всех.

— Помолимся же Христу, — продолжал Гизельберт, все более возвышая голос, — чтобы Он не оставил нас и был с нами во всем, что мы делаем, дабы мы могли наилучшим образом исполнять Его волю. Мы просим Его в нужный момент дать нам знак, что наши действия заслуживают Его одобрения.

Настоятель перекрестился опять, и все сделали то же, кроме капитана Жуара, поддерживавшего стоявшую с безучастным видом Мило.

Маргерефа Элрих, откашлявшись, встал.

— Я хочу заявить, что этот суд представляется мне несвоевременным и ненужным. Брат Андах уже установил, что жена капитана Жуара не виновна в нарушении верности мужу, а мой духовник, надо сказать, с большим тщанием ее опросил. — Он бестрепетно встретил укоризненный взгляд брата Гизельберта и повторил: — Да, я удовлетворен заключениями брата Андаха и считаю его суждение справедливым. — Произнеся эти слова, маргерефа вдруг вспомнил об оставшихся в крепости Беренгаре и Пентакосте и насупился, тщетно пытаясь выбросить из головы эту мысль.

Его заявление отнюдь не смутило Гизельберта.

— Это не ваше дело — решать, нужен наш суд или нет. Вы не имеете отношения к ордену, а капитан Жуар — ваш офицер. Вполне естественно, что вы поддерживаете его точно так же, как наше братство поддерживает меня. И все же я попрошу брата Дезидира записать ваши слова, чтобы у вас не было впечатления, что их пропускают мимо ушей. — Он опустил голову на руки и некоторое время молчал, затем снова перекрестился. — Начнем же.

Монахи, сидящие сзади него, тут же застыли, однако солдаты не сразу поняли, что от них требуется, и продолжали шептаться. Брат Гизельберт хлопнул ладонью по столу.

— Эй, там, прикусите язык!

Не очень-то подходящее замечание для начала судебного разбирательства, подумал сидящий на дальней скамье Сент-Герман.

— Выслушаем обвиняемую, — громко провозгласил брат Эрхбог. — Пусть она исповедуется теперь перед нами.

— Да, — согласился брат Гизельберт. — Пусть ответит на наши вопросы. — Он обернулся к выступившему вперед капитану Жуару. — Так не пойдет, капитан. Вам нельзя стоять между нею и нами. Мы должны видеть, лжет она или нет.

— Она лгать не станет, — заявил капитан скорее расстроенно, нежели дерзко. — А если солжет, я отвечу за то.

— Ответите в любом случае, — резко бросил брат Гизельберт. — А сейчас отойдите.

— Она лгать не станет, — повторил капитан Жуар, и на щеках его заиграли желваки.

— Женщины лживы. Это у них от Евы. — Брат Гизельберт помолчал, затем прибавил: — Капитан, не заставляйте нас ждать. Вам разрешается встать за нею, но не ближе.