«Высокочтимому епископу Герхту в двадцать восьмой день ноября девятьсот тридцать восьмого года Господня.

Я пишу вам из Люнебурга, где маргерефа Элрих решил обосноваться на зиму, сообразуясь с тем, что до этих мест пока еще не добралась волна помешательств, а самому городу не угрожают враги. Когда прекратятся снегопады, мы прибудем в Гамбург, где, надеюсь, мне будет дозволено вас посетить.

А сейчас этим письмом мне представляется важным уведомить вас о событиях месячной давности, имевших место в монастыре Святого Креста. Душа моя до сих пор страждет под бременем воспоминаний о суде над женой капитана Жуара, и я хочу, хотя бы частично, освободиться от них.

Ваше преосвященство, вам следует знать, что я первым выслушал исповедь этой несчастной, вырученной из плена за немалые деньги, и был полностью удовлетворен, убедившись, что она не грешна, хотя ее тело использовалось датчанами для плотских утех. Что с того? Ведь эта женщина в их глазах была только рабыней, и для них не имело значения, замужем она или нет. Я не нашел в признаниях жены капитана Жуара ни единого намека на то, что эта женщина извлекала какое-то удовольствие из надругательств над нею, и потому лишь призвал ее к покаянию, чтобы она могла с чистой душой вернуться к своему прежнему положению и прежней жизни. С таким моим мнением согласились и маргерефа Элрих, и капитан Жуар, вполне понимавший, как обходились с жёной в Алании, но посчитавший, что никакого урона ее и его чести это не нанесло.

Однако духовник крепости Лиосан брат Эрхбог не счел нужным примкнуть к нам. Он обвинил жену капитана Жуара в прелюбодеянии и обратился с просьбой определить, кто из нас прав, в монастырь Святого Креста. В связи с тем, что новый настоятель этой обители брат Гизельберт являлся раньше герефой упомянутой крепости, требование брата Эрхбога не встретило возражений.

Суд, как и положено, состоялся под монастырскими стенами, но обвинители вели себя очень заносчиво, заранее посчитав, что обвиняемую следует покарать. Их предвзятость и каверзные вопросы настолько удручили капитана Жуара, что, не видя возможности защитить жену свою от мучительной гибели, он предпочел, воспользовавшись своим правом супруга, умертвить ее более легким способом. Брат Эрхбог тут же потребовал осудить капитана составом того же суда, но маргерефа тому воспротивился, заявив, что сам накажет своего офицера за грубое вмешательство в судебное разбирательство, и велел своим людям взять его под арест. Капитан Жуар, однако, вскричав, что жена его невиновна и что он не расстанется с ней, вскрыл мечом вены на своей шее, после чего скончался, не успев испросить у Господа прощения за свой грех.