— Откуда ты можешь знать, что есть безрассудство? — вопросил ласково брат Гизельберт.

Ангелов над его головой становилось все больше, но, похоже, они отдалялись. Следовало их удержать. Обеспокоенный танцор попытался подбавить резвости в танец, но ноги подкашивались.

— Погодите! — воззвал он к небесам. — Видите? Я стараюсь, я тоже хочу взмыть с вами воздух, но прегрешения не пускают меня. Стражи Господни, снимите с меня этот груз! Сбейте с ног льнущего к вам земные оковы!

Брат Олаф перекрестился еще раз и осторожно попятился, опираясь на костыль.

— Я… передам брату Гелхарту ваши слова, — пообещал он и, понимая, что ответа не будет, заковылял в сторону трапезной в надежде, что брата Дионниса утихомирили и ему все же удастся поесть.

Надежды привратника почти оправдались. Брат Дионнис уже не буянил. Он лежал на полу, лицом вниз, в луже собственной крови, по телу его время от времени пробегала длинная дрожь. Остальная братия жалась к дверям, но брат Гелхарт был бдителен и никого из трапезной не выпускал.

— Что сказал брат Гизельберт?

— Он танцует с ангелами, — мрачно ответил брат Олаф. — И повелел нам не сдерживать брата Дионниса, поскольку, по его мнению, на того снизошла благодать. С певчими тоже не все ладно, но они, кажется, не танцуют. Вот когда затанцуют… — Он покачал головой. — Что с этим несчастным? Он успокоился или…

— Вскорости успокоится, — был ответ. — Он вознамерился оскопить себя — и ему это удалось. Правда, нож вошел чересчур глубоко. — Брат Гелхарт осенил себя крестным знамением. — Он призывал сделать то же всех нас.

Брат Олаф перекрестился.

— Что будем делать?

— Подождем, когда он умрет. А потом вынесем во двор и там оставим. — Брат Гелхарт смерил привратника испытующим взглядом. — Утром посмотрим, что станется с ним. — Он потер бороду. — Сможешь ли ты продержаться на муле всю ночь? Чтобы добраться до крепости?

— До крепости Лиосан? — в ужасе спросил брат Олаф.

— Или до Ольденбурга — на выбор. Но там почти нет христиан. — Брат Гелхарт махнул рукой и покосился на умирающего. — Хорошо, если жертвами испарений окажутся только двое. Ведь брат Гизельберт, как я понял, тоже…

— Тоже, — сказал брат Олаф.

Брат Дионнис на полу забился в корчах, потом резко дернулся и распрямился. Смертная тень накрыла его. Монахи, крестясь и вздыхая, попадали на колени.

Брат Гелхарт обвел их суровым взглядом.

— Двое из вас вынесут брата Дионниса на улицу. Это сделают брат Торберн и брат Аранольт. Тело должно быть уложено правильно. Не забудьте наложить печати на руки и ноги усопшего, а также на губы и на глаза. За мертвецом следует установить постоянное наблюдение, чтобы доподлинно выяснить, не станет ли он одним из тех созданий, каким дьявольский умысел дарует поддельную жизнь.