Обезьяна на острове заметила их и громко вопит. Животное подскакивает к берегу и шлепает здоровой передней лапой по воде, пытаясь привлечь к себе внимание. Высокий Человек поворачивается. Обезьяна подпрыгивает, описывает на берегу круг и снова бьет по поверхности пруда.

Гораздо проще действовать, когда он не смотрит. Вместо его лица Клэр видит лицо Мириам, отца, матери, Мэтью. Это придает ей сил.

Обезьяна снова издает вопль, а Высокий Человек подносит палец к губам и говорит: «Тсс». Не отнимая пальца от губ, поворачивается к Клэр. Словно бы хочет утихомирить и девушку, и ее револьвер.

Внезапно Клэр вспоминает, как ее пули свалили на землю деревце возле коттеджа Мириам. И Высокий Человек падает почти так же.

Великан рухнул лишь после пятого удара. Он все еще жив. Дыхание со свистом и бульканьем вырывается из дырок в груди и шее. Словно рухнувшие старинные часы, он лежит посреди прихожей, а вокруг толпятся Американцы. Они шутят («Посмотрите, какой здоровый кусок мяса!») и спрашивают, где Балор. Гигант не отвечает, лишь отводит рукой ружье, которое Макс нацелил ему в лицо. Но поздно. Раздается громовой выстрел, и рука со стуком падает на пол.

Американцы методично прочесывают все комнаты на первом этаже, убивают еще двоих ликанов. Идут вверх по лестнице. Кто-то стреляет с площадки, и они закидывают туда гранату. Сыплется штукатурка. Потолок рассекают трещины. В облаке пыли Американцы поднимаются на второй этаж. Сверху лестница перегорожена металлическими воротами, такие же ворота закрывают и вход в хозяйскую спальню. Но они взрывают их при помощи си-четыре.

Балор сидит на ореховой кушетке с украшенной резными цветами спинкой, на бархатных зеленых подушках. Верхние пуговицы белой льняной рубашки расстегнуты, обнажая седые волосы на груди. Закинул ногу на ногу и сложил руки на коленях. Макс разочарован. Старик не бросается на них, не съеживается на своей кушетке: просто сидит, уставившись в пустой камин. Американцы окружают его. Тогда он поднимает лишенный всякого выражения взгляд, не обращая никакого внимания на нацеленные со всех сторон ружья, и заглядывает каждому в глаза.

— Мы все-таки добрались до тебя, — говорит Макс.

— Да. Полагаю, что так. — Старик со вздохом переводит взгляд обратно на камин. — Уже слишком поздно, ты знаешь об этом?

— Слишком поздно для чего?

— Увидишь. Теперь уже совсем скоро. Все уже завертелось.

Один глаз у старика серебристо-зеленый, словно полынь, а другой напоминает багровый синяк.

— Я раньше тоже был таким, как ты. Но потом кое-чему выучился. Разговоры — это одно, а поступки — совсем другое. — (Макс наклоняется и вытаскивает из сапога нож.) — Если хочешь ударить посильнее, поменьше болтай.