– Я не могу, папа, – проговорил Икс и, опустив руки, расплакался. – Я так тоскую по тебе!

– Я всегда любил тебя, сынок, – повторил отец.

– Я тоже, – всхлипнул Икс. – Ты правда больше не страдаешь?

…Миха не знал, что происходит с его друзьями. Но когда обернулся, пытаясь заставить Икса играть дальше, представшая перед ним картина выглядела чудовищной. Икс стоял рядом с Джонсоном, в пол-оборота, его руки так же висели вдоль тела, а губы безвольно шевелились.

«Да что же с ними?!» – успел подумать Плюша. И что-то еще увидел Миха, заставившее его вспомнить рассказ Будды о гостях Мамы Мии, что-то еще, словно дом оживал, словно стены просвечивали жуткими тенями, которые сгущались все больше.

– Будда! – закричал Миха. – Ну, открой же! Здесь что-то…

– Миха, – внятно и со спокойствием, от которого у Плюши чуть не разорвалось сердце, произнес Будда. – Я больше не могу сдерживать ее. Иди – ты нужен им.

– Что иди?! Куда иди?! Я вытащу тебя! Дай руку, скорее, дотянись!

– Бегите отсюда. Быстрее! Немедленно бегите.

Миха не хотел слушать. Он, будто гуттаперчевый, просунулся в проем чуть ли не по плечо, он тянулся еще дальше и тогда… почувствовал на своей ладони прикосновение Будды, от которого ему, пусть на мгновение, стало спокойно, и паника улеглась у него в голове. И лишь ощутив это прикосновение, Плюша услышал, как и тогда на вокзале, голос Будды, только где-то внутри: то ли в голове, то ли в своем сердце.

«Миха, я знаю, что говорю. Это бесполезно. Так или иначе – это уже произошло. Отпусти меня, мой друг».

– Куда – отпусти?! Чего – отпусти?! – заорал Миха, пытаясь просунуть руку глубже в проем, чтобы крепче ухватить друга. – Я тебя вытащу! Давай, поднажми!..

«Слушай, тупой Плюша, – и Миха почувствовал, что Будда пытается улыбнуться, но голос слабел. – Я уже почти не могу. Не вини их ни в чем. И себя! Это дом. Его силе бесполезно противостоять».

– Я сейчас…

«Не перебивай. Это – дом. С ним невозможно бороться – он построен не нами. Нас всех сюда заманили, и его силе бесполезно противостоять. Но у нас есть мы – и мы ему не принадлежим. Надо просто выйти из дома… Понимаешь? Навсегда. Бегите!»

– Будда, нет!

И связь их рук разорвалась. Почти в следующее мгновение дверь под напором Плюши распахнулась настежь…

В том месте, где находился алтарь, пылало, отсвечивая кровавым багрянцем, пламя; в эту огненную воронку, клубясь и наливаясь чернотой, уходила дымная линия. Там, в пламени, куда была нацелена клубящаяся линия, Плюша успел различить много чего, что еще долго будет преследовать его в ночных кошмарах. И прежде всего расплывчатый контур, спину запрыгивающей в огонь чудовищно огромной собаки, беспощадной суки, которая взяла след и гналась за ускользающей добычей. А потом, прямо в пламени, проступило лицо. Миха узнал его – это было лицо Мамы Мии, полоумной старухи, ее ищущий взгляд…