***

Лже-Дмитрий скосил глаза. Крысолов с кем-то разговаривал. Ну и ну… Бредит бедняга, агония, видать. Надо же, действительно живучий. Ладно, все уже. Осталась парочка ударов, и собака прыгнет. И будет приз.

И тогда Крысолов неожиданно пошевелился.

***

– Поднимайся! – красная бабочка вспорхнула и уселась на здоровое Михино плечо. – Надо забрать нашу флейту.

– Как? – слабо отозвался Миха-Лимонад.

– Попытайся позвать того, другого.

– Боюсь, его уже нет.

– Попытайся. Скажи ему о круге. Мне кажется, какая-то его часть знает, что круг существует. И боится. Неуверенность – его слабое место. Постарайся.

– Но… ведь флейты больше нет. И он почти разрушил дом.

– Он ничего не понимает! Флейта намного более могущественна. Что ей разрушить машину и освободить какую-то собаку? Поднимайся. Мы были испуганы, очень долго испуганы, и он использовал наш страх, чтобы превратить ее в кувалду. Но это наш страх, а не зверь. Вранье и подтасовка: ты совсем близок – найди уязвимое место.

***

Лже-Дмитрий нахмурился и на миг замер: Крысолов действительно пошевелился. И стоит отметить, весьма живенько в его положении. Он попытался подняться, и это ему вначале удалось, но потом упал на колени и поник головой. Но дело было не в этом.

Что-то изменилось. Неуловимо. Что-то невероятное, чего быть не должно.

Тревожная складка залегла на окровавленном лбу Лже-Дмитрия, вдавливая в ранку кусочек стекла. Он быстро оглянулся. Сфера… Она перестала удаляться. Напротив – она сделалась ближе, и это соседство…

Лже-Дмитрий крутанул в руках кувалду: оказывается, это неприятное соседство все еще лишало его решимости, отравляло его своей жалкой привлекательностью, бередило и печалило его мудрое сердце своим смехотворным магнетизмом.

Сфера.

Но… Там его предали! Там все кончилось. Там он, в конце концов, сошел с ума.

Лже-Дмитрий стал прицеливаться и ворчливо пробубнил:

– Где вы все были, когда я сходил с ума?