– Это наша продукция? – уточнил Литага, раскрывая ещё один томик Некрасова. – Да, это новая серия «Классики».

Эра Эдуардовна крашеные губки изогнула.

– Ну, и где тут опечатка? – в недоумении спросила. – Тут всё правильно.

– Конечно, правильно, – согласился Литага. – Скоро не только село закиряется, но и город.

– Делать нечего деду, вот и шляется. – Директриса захлопнула томик Некрасова.

– А я бы нашёл работёнку ему. – Литага посмотрел за окно. – У этого дедули глаз – алмаз. Из него корректор получится хороший.

– Ой, правда! – подхватили продавщицы. – А мы как-то об этом не подумали.

– Красавицы, ваше дело – торговать, а не думать. – Литага шляпу приподнял над головой. – Ну, всё, ненаглядные. Будьте здоровы. Крепко обнимаю и целую. И знаете, что… Вы позвоните мне, когда этот старик появится на горизонте. Хочу его сосватать на корректорство.

Примерно такие же плутоватые речи Литага стал заводить во всех магазинах, куда он был вхож, как представитель издательского дома. И время от времени ему стали позванивать продавцы книжных лавок и магазинов. И поэтому Литага теперь имел возможность отслеживать передвижения Старика-Черновика, загримированного под какого-то Бустрофедона.

4

Целыми днями старик шараборился по Стольному Граду, в основном, по книжным магазинам, в разговорах с покупателями и продавцами постоянно выспрашивал насчёт Короля Мистимира: кто это и где его можно увидеть. А по ночам тесная каморка дворника опять была похожа на лабораторию алхимика средних веков. Используя магическую силу языка богов, Старик-Черновик с удивительной лёгкостью раскрывал любую книгу, как раскрывают шкатулку. Старик вынимал содержимое книг, упрямо пытаясь разгадать: кто же сочиняет все эти «многотонники»; так Абра-Кадабрыч называл многотомники. Он был уверен – рано или поздно этот плодовитый романист непременно вынырнет из чернильного омута. Редкий автор не проговорится даже в самой отстранённой книге – исторической или фантастической; если не в строке, так между строчек автор обязательно обмолвится о себе, любимом, намекнёт на свои пристрастия, привязанности, вкусы, а иногда открыто даст понять, кто он такой и с чем его едят. Однако время шло, а результата не было. А потом лаборатория алхимика взлетела в небеса или провалилась в тартарары.

Случилось это однажды в полночь, когда вдохновенный алхимик опять потрошил боевики с детективами – извлекал содержимое. Человек азартный, он увлёкся этим делом и не очень нежно обошёлся с боевой гранатой, рядом с которой находились три лимонки и две апельсинки. В общем, получился рукотворный гром и далеко не праздничный салют.