На новенькую нянечки не обратили внимания. Только самые внимательные могли заметить, что она моложе прочих, а ее завязанные в хвост густые волосы недавно покрасили.

Моноцикл Эрствиля летел по узким улицам Нижнего города, легко входя в повороты и уклоняясь от случайных прохожих. Для Эрствиля моноцикл был продолжением его собственных ног. Он мог остановиться в мгновение ока, развернуться на пятачке, прыгнуть в сторону, как скворец. Эрствиль влился в поток мальчишек, столь же ловких, как и он сам. Они разлетались воробьями в разные стороны, перебрасывались трелями, свистели и хлопали друг друга по спине.

От них Эрствиль узнал, что следователи вернулись в Нижний город. Что ж, этого стоило ожидать. Но он удивился, что пока их было немного. Когда Клептомансер похитил Неверфелл, следователи буквально заполонили Рудники. Но сейчас они ограничились тем, что допросили пару человек, организовали несколько проверочных пунктов и назначили высокую награду.

Это хорошо. Гончие пока не знают, что она здесь. Но Чилдерсины – отдельный вид скорпионов. Кто знает, что задумал старый пес? У него наверняка и среди чернорабочих есть шпионы, которые уже рыщут в поисках Неверфелл. И вынюхивают, не задает ли кто неудобные вопросы. Как он сейчас.

Поворот, поворот, воробьиный подскок, скрип тормозов. Улыбнуться, перекинуться парой слов с крутильщиком водоподъемного колеса.

– Убийство Себа Блинка? – Крутильщик качает головой, глаза под набрякшими веками серые от усталости – он двенадцать часов смотрел на бесконечную череду деревянных перекладин под ногами. – Нет, тут никакого секрета нет. Его брат убил. Столкнул в мельничный поток прямо с Грипова камня. Сам видел, я и еще двадцать человек как раз на смену заступили. Никто такого не ожидал, они с братом всегда были не разлей вода.

Набрать скорость, попетлять, заложить вираж, лихо затормозить. Попить воды из каплесборника, поболтать с девчонками, которые смывают каменную пыль с волос.

– Да, так и есть. – Тощая девочка наклоняет голову, чтобы уложить волосы жгутом. – Тук Парлет убил свою жену. Тридцать лет прожили душа в душу, а потом он забил ее киркой. Нашли его прямо возле нее. Сидел, рыдал, как дитя малое, сам во всем признался, когда следователи за ним пришли.

Разогнаться, войти в крутой поворот, нырнуть в переулок, снизить скорость. Хлопья ржавчины летят из-под колеса. Помочь сгорбленной женщине дотолкать тележку до верха наклонного туннеля; она разворачивает полотно последних новостей, стыдливо, словно подвенечное платье в шариках нафталина…