Странно было видеть Неверфелл в маске, совсем как в старые добрые времена в сырных туннелях. Но теперь Эрствиль знал, что там, под деревом, ее лицо меняется с калейдоскопической скоростью.

– А! – вдруг воскликнула Неверфелл. – Я поняла! Послушай, Эрствиль, мы с тобой копали не в том направлении, как и следовательница Требль. Мы искали жертв яда, которые сошли бы с ума и покончили с собой – совсем как великий дворецкий. Но яд поразил не жертв, Эрствиль! Отравлены были убийцы. От яда у них помутился рассудок, и они внезапно напали на своих близких. А для великого дворецкого не было никого ближе, чем сам великий дворецкий, потому что две половины личности жили в одном теле. Кто-то подсыпал яд в мотыльковое печенье, Правый глаз и Левый сошли с ума – и попытались убить друг друга.

Долгое время Эрствиль молчал. Его нисколько не волновала судьба великого дворецкого. Но он думал о женах чернорабочих, их родителях и детях – всех, кто себе на горе оказался не в то время не в том месте и принял смерть от самого родного человека.

– Это хуже всего, – только и сказал он. – Тут, внизу, у нас нет никого, кроме друг друга. Мы все тянем одну лямку, плечом к плечу. Одно дело, когда нас убивают придворные. Но… натравливать нас друг на друга… – Эрствиль запустил пальцы в волосы. – Я передумал. Насчет свержения Максима Чилдерсина. Если я могу сделать хоть что-нибудь, бросить хоть крохотный камешек на весы, я в деле. Мне плевать, что весь мир у него в кубке, я хочу увидеть его голову на пике. И думаю, таких, как я, здесь наберется немало.

– Ты что, хочешь рассказать остальным?.. Уверен, что это безопасно? – взволнованно спросила Неверфелл.

– Про тебя я рассказывать не буду, – успокоил ее Эрствиль. – Только про яд. И нет, это совсем не безопасно. – Он мрачно покачал головой. – Но нам нужна помощь. Так что придется рискнуть.

Потом он вздохнул и неуверенно посмотрел на Неверфелл:

– А ты можешь научить меня лягушачьему Лицу? Думаю, мне все-таки пригодится Лицо для злости.

Тайные раскопки

Тайные раскопки

На первый взгляд все чернорабочие похожи, как угли в печи. По крайней мере они изо всех сил старались, чтобы так и было. На протяжении веков любой, кто проявлял задатки лидера или оратора, исчезал в застенках Следствия. И потому чернорабочие научились подражать безликой массе.

Но любая информация, поступавшая в Рудники, распространялась неуловимо и молниеносно, как капля чернил растворяется в воде. Так весть о том, что великого дворецкого отравили, а чернорабочих заставляли убивать друг друга, в считаные часы достигла самых темных окраин. В Нижнем городе подспудно закипала злость, незаметная чужому глазу. Она распалялась, подобно специи, которая не чувствуется в первой ложке рагу, но затем взрывается пожаром на языке.