Твари и правда отползли на другую сторону плато возле отрога. Мелкие попрятались под валуны. Крупные выжидающе застыли, беспрестанно скаля клыки и проверяя воздух раздвоенным языком. Рехи передразнил их.

— Уходят. Точно уходят! — подтвердил он, когда стая рассеялась среди камней и невидимых тропок. Кто-то пополз вниз, кто-то наверх. Только когтистые лапы едва уловимо шелестели.

— Наш преследователь явно разорил гнездо, — недобро щурясь, заключил Ларт. Он в очередной раз принюхался, но вокруг слишком явственно повис смрад ядовитых туш.

— Они не вернутся мстить? — недоверчиво озирался Рехи.

— Они же не люди, — выплюнул Ларт. — Но у нас есть враг. И этот враг разумен.

Ящеры уползли повыше в горы, наверное, там находилось их обиталище. Странники же направлялись в долину. Там все ярче алел маяк Разрушенной Цитадели, с каждым шагом он вплавлялся под веки красным сиянием, буравил рассудок. Теперь-то он даже усталости не дозволял взять верх, не отпускал пульсирующим волнением.

Временами нутро скручивалось, сердце падало куда-то в живот, ухалось вниз и смерзалось, когда Рехи случалось вспомнить: он же идет на смерть. И ведет его Ларт. Спутник не помнил об этом, он погружался с головой в сиюминутные проблемы, деловито свежевал ящеров, сдирал с них шкуру и раздумывал, как соорудить новые сапоги или плащ.

— Нам бы поселение какое. Эльфов хотя бы. Может, сменяли бы там на инструмент или меч. Или попросили бы инструмент, чтобы самим из них сделать… Ладно, из высушить сначала надо.

Но слова для Рехи тонули и клубились безразличным гулом отдаленных барабанов. Так созывали знамена на бой в далеком городе, так стучало в висках у лилового жреца, когда он оборонял крепость. В голове нарастали голоса, клубились и маялись, желая найти слова, чтобы выразить сотни чужих переживаний, выстраданных три сотни лет назад. Вновь донесся призрачный едва различимый голос:

«Важнее цели порой путь.

Себя бы только не спугнуть.

И может, цели вовсе нет,

А, может, в цели скрыт ответ.

Но сбиты ноги до костей

В краю несбыточных идей.

Без поисков в краю зеркал

Он тихо бедно умирал.

Другой бежал, но позабыл,

Что цель иссякла, и без сил

Он падал на сухой песок,