— Скажи что-нибудь… Что-нибудь вежливое! — шепнул Вкитор.

Рехи стоял, не шевелясь, лишь стискивая плотнее камень, причиняя себе дополнительные мучения. Но они очищали голову, сметали робость.

— Я… я никогда не говорил речей… Я… — Рехи замялся, потом фыркнул себе под нос: — Ай, да пошли вы с вашей вежливостью к ящерам!

— Уводите его, он сейчас такого наговорит, — обеспокоенно шикнул Саат, сжимая кулаки, точно готовясь ударить за любое неверное слово. А нечего выпускать пустынного жителя на публику! Рехи уже достаточно был ручным зверьком, шутом, отражением короля полукровок. Теперь он в полной мере обрел свою волю, волю разумного существа, а не инстинкт животного.

— Нет уж, Верховный Жрец. Вывел меня, значит, я скажу! — упрямо отозвался ему Рехи и лишь решительнее выдвинулся вперед, почти перегибаясь через перила. Вкитор на всякий случай попытался схватить его за золотой шарф, но Рехи ловко вывернулся — он не ребенок какой и не дурачок. Нет, падать в объятья этого безглазого многообразного зверя ему не хотелось. Голод восторга растерзал бы его на кусочки, каждый бы захотел оторвать от Стража Мира частицу великого чуда, великой благодати, снизошедшей на них. Глупо и бессмысленно, зато все себе.

— Народ! Мне велено что-то вам сказать. И я скажу! Слушайте!

Рехи поразился, как толпа внезапно замолкла. Еще через миг он вновь увидел линии, яркие, неправильные, сцепленные с кровавыми и черными. Они вились над площадью, переплетались с людьми, колыхались в воздухе. Среди них виделись и чистые, но мало, слишком мало. Этот город почти не отличался от деревни полукровок. Рехи понимал, что шел к миражу, тем более, если не существовало ни единого шанса найти Лойэ. Он не видел ее даже сквозь линии, даже со своей силой. Лишь красный свет далекой Цитадели нависал над Последним Бастионом, растекаясь по небу, сокрытому тучами пепла.

Он кружился средь развалин старинного города. Он объял дворец, залетел в разрушенный порт, где лиловый жрец когда-то топил корабли, заглянул в башню, где когда-то запирали старого адмирала. Пепел стал всем, пепел набивался в ноздри голодной толпы, пепел стирал величие… И Рехи больше не боялся этого голодного монстра нежданной славы. Он говорил, спокойно, уверенно и громко, неведомым образом усиливая голос через линии:

— Я был в этой столице. Но не в своем теле. Я был здесь три сотни лет назад в образе жреца, прежнего Стража Мира. Случилась война, после которой настало Падение. Но это вы и сами знаете. Это знают все. Но почему Падение? Что мы сделали не так? Нас покарал Двенадцатый или мы сами себя покарали? Сами мы, люди, эльфы, полукровки… Мы разрушили свой мир. Значит, нам его и восстанавливать. Если повезет, если я смогу узнать причины, возможно, у меня получится все изменить. Вы со мной?