В просветах между ветвями мы видели светлые участки неба, окрашенного во все цвета радуги. Перламутровые оттенки, краски гигантского северного сияния, золотистые полотнища которого застыли, словно пурпурные занавеси, вытканные изумрудными нитями. Никаких следов сооружений, подобных тому, в котором мы находились, никаких следов других металлических монстров.

Приникнув к хрустально прозрачному иллюминатору, мы безуспешно пытались разглядеть намеки на черные металлические стены, окружавшие наше убежище и отделявшие нас от сказочного мира.

Кто создал эти фантастические декорации? Может быть, это было творение, возникшее по капризу всемогущего деспота? Или картины невероятно далекого прошлого? Или священный лес, где сохранились развалины храмов забытых богов? Может быть, это не наша планета? И за стеклами иллюминатора мы видим чужой мир, огромный континент, скрывающийся под скалами, под морскими волнами?

Кто знает? Может быть, это вообще другая вселенная, появившаяся здесь благодаря причудам чуждой нам пространственной геометрии?

Ах, если бы я мог пройти этой аллеей, погрузиться в чудесные тайны дремучих зарослей папоротников и мхов, прикоснуться к перламутровым венчикам цветов, наступить на рассеянные по песку самоцветы!

Но хрустальная преграда более непреодолима, чем стальная стена, и только наши взгляды могут устремиться на поиски приключений в радужном мире!

Мы с трудом оторвались от созерцания волшебного леса и были вынуждены подумать об отдыхе среди будничных декораций нотариальной конторы. Устроившись на ковре, мы почувствовали, что вернулись с небес на грешную землю.

Обдумав все известные нам факты, я выдвинул гипотезу, наиболее правдоподобно объясняющую все случившееся с нами.

Прежде всего, оранжевый свет действительно был «световой отмычкой», способной воздействовать на запоры иллюминаторов. Световой поток определенной интенсивности открывал определенный иллюминатор. Требующиеся для запуска ключа команды мы имели возможность отдавать с помощью клавиатуры, находившейся в кабинете.

Когда я высказал свои соображения Квентину, юноша неожиданно заявил:

— Мы видим в зале двенадцать иллюминаторов, а спектр содержит всего семь цветов. Поэтому при наличии семи ключей мы неизбежно будем вынуждены использовать один ключ для открывания двух или даже трех иллюминаторов.

— Вы забываете, что только основных цветов семь, тогда как существует множество оттенков… Кроме того, известны инфракрасные и ультрафиолетовые цвета, не говоря уже о других еще неизвестных нам излучениях.

Квентин задумался на несколько мгновений.