– НЕТ!

У каждого есть свой сгоревший дом. Моим домом был Захар.

Тора закрыла лицо, прижала к себе дочь.

Над нашими головами пролетел ворон. Птица испарилась во тьме леса – прочь, прочь от дома – и словно дернула за ниточку. Отстранившись от мамы, девочка побежала следом.

Тора устремилась за ней.

– Аня!

Ее любовь к Захару была ограничена этим домом. А он сгорел.

– Какого черта ты вернулась? – вопила я, но на меня не обращали внимания.

Я вдруг поняла, что не отпущу Тору.

Или со мной, или в гробу.

Наш общий смысл превратился в пепел. Она убила Бруно и растоптала Лиду. Она обещала не приезжать и – приехала. Она заставила Захара спасти Аню, и он погиб. Она не давала ему покоя целых десять лет и в итоге добилась своего. Теперь ее никто не будет искать. Кроме меня.

Я мечтала показать ей, как сильно люблю Захара и как сильно ненавижу ее.

Кусты царапали ноги. Накануне прошел ливень, поэтому даже мои маленькие каблуки застревали в грязи. Я сняла сандалии, затем – помчалась за Торой по лесу, спотыкалась, сбивала ступни острыми камнями и сухими палками. Плач обугленного дома затих.

Деревья танцевали во тьме, и я танцевала с ними.

Мой организм превратился в морской узел – ни вдохнуть, ни выдохнуть. Повсюду – запах гари. В ушах – голос Захара. Должно быть, прямиком из рая.

А я направлялась в ад – к маме чертика.

Я нашла ее на поляне, окруженной сухими деревьями. Тора смотрела на меня пристально, выжидающе. Ани с ней не было.

– Где девчонка?

– Не твое дело. – Тора не моргала. – Что ты вытворяешь, Ди?