Я остановилась у подножия лестницы и снова позвала Роджера. Ответа по-прежнему не было. Я заглянула в гостиную и прихожую. Никого. Только мебель, залитая лунным светом. Такой свет бывает только в полнолуние: бледное, серебряное свечение. Я совсем не заметила растущей луны. Разве луна не была полной совсем недавно? Да, так и было. Мы были на мысе, и я помню, как ее диск висел над соснами в первую или вторую ночь после нашего приезда. Полнолуние продлилось меньше трех дней и, конечно, не могло продолжаться все это время. Тогда в чем же было дело? Было ли у меня время, чтобы со всем этим разобраться? Видимо, все это было частью игры Теда. Он не спешил покидать нашу спальню; но в контексте последних изменений нельзя было быть уверенной в том, где и что находилось в доме. Я глубоко вздохнула и направилась к окнам гостиной.

Через два шага температура начала падать. Через три моя кожа покрылась мурашками. Через четыре я выдыхала белые клубы пара. На середине гостиной воздух был ледяным; такой холод приходит в февральский день, когда порывистый ветер опускает ртуть до минус пятнадцати или даже двадцати. Лицо онемело, а с ним и кончики пальцев. С каждым вздохом воздух царапал легкие. К тому времени, как я подошла к окну, я перестала чувствовать одежду. Глаза слезились, и влага замерзала на ресницах. Почему же я продолжала идти? А потому, что если температура продолжала падать, значит, я шла в правильном направлении. Через тонкие сосульки ресниц я выглянула в покрытое инеем окно.

С высоты неба прожектор полной луны освещал сцену перед моим взором. Луна… С ней было что-то не так, помимо того, что она оставалась полной. Узоры – темные участки, в которых люди обычно видят чье-нибудь лицо, – отличались, перестроились в образ, который я не могла различить, но на который было больно смотреть. Пейзаж, освещавшийся этой неправильной луной, состоял из большой реки, ближний берег которой располагался в десяти метрах от дома, а до дальнего было больше полутора километров. Мне показалось, что на противоположном берегу я могла различить другие дома, но река отливала ртутным блеском – она ловила лунный свет и отбрасывала его назад, застилая воздух белым, похожим на туман, светом. Река терзала берега, и до меня доносилось резкое шипение воды, будто по траве ползла гигантская змея, длиной в несколько километров. Вдалеке можно было увидеть горы, закрывающие собою небо под луной, их вершины вполне могли сойти за очертания тех, которые я видела за день до…

Но это было уже слишком. Я больше не могла оставаться в этом холоде ни минуты и ни секунды. Меня била лихорадочная дрожь, каждый миллиметр кожи застыл, ноги подкашивались, а зубы уже не стучали – зубы были плотно стиснуты, а голова тряслась. Где бы… Что бы это ни было за место, мне стоило выбираться оттуда. Не чувствуя ног, я двинулась по направлению к двери, по пути натолкнувшись на диван. Оттолкнувшись от него, я, спотыкаясь, пересекла порог комнаты.