Щелкнуло.

Петька вгляделся сквозь ветки. Вроде бы никого. Проверил макушки деревьев. Нет, лучше еще немного подождать. Пускай змей подальше уберется. Ему торопиться некуда. А Солька… Ну ее эту девчонку. От нее сплошные неприятности. Если сегодня удастся уехать, то про нее можно и забыть. Зря в лес ходил. Ничего не узнал. Не стала Солька у него на глазах со змеем общаться.

Когда Петька вышел к пляжу, солнце поднялось над деревьями. Шел он тяжело – босые ноги опять были разбиты в кровь. Поначалу он еще пытался подвязывать листья, накручивал на стопу траву, но все это совершенно не защищало. Вдоль пляжа идти было удобней, но он не торопился. Судя по звукам, в доме уже проснулись. Петька решил незаметно подкрасться и сделать вид, что просто ходил умываться. Он прошел вдоль берега, влез в траву и стал красться сквозь нее. Если выйти через яблоневый сад, все еще может обойдется.

На крыльце босиком стоял Санечек и смотрел четко туда, где за травой прятался брат. Перед мысленным взором Петьки тут же всплыла картинка его могильного холмика, надгробия с выбитой на ней картинкой кроссовок и надписью «Санечек не простил».

– Нет, ну он издевается! – крикнул Санечек, как только Петька показался из-за травы. – Кроссовки мои где?

Петька почесал расцарапанную икру. Примчался жизнерадостный Горыныч.

– Я… – начал Петька, – это…

Он так устал идти, так боялся, что опять не выберется, что теперь навсегда останется в этом чертовом лесу, что убедительного объяснения придумать не успел.

– Не брал я твои кроссовки, – буркнул он.

– Что ты там опять делал, убогий? – Оправдания Санечку были не нужны. Он уже все понял. – Тебе что было сказано? Сидеть! Дома! Что из этих двух слов тебе не понятно? Первое или второе? Все-таки тебя надо было связать.

Петька молчал, глядя в сторону подозрительно притихшего соседского дома. Спят или подглядывают? Или вчерашнее перебирание крупы, а потом прогулки под луной сильно всех там утомили. Было обидно. Вот прямо до слез. Он не чувствовал себя виноватым. Он и не был виноват.

– Меня Солька увела, – крикнул Петька. Слезы закипали у переносицы. – Она ночью в лес пошла, я хотел проследить.

– Проследил? – Санечек был мрачен. Он потянулся, достал из-за двери сапоги и поставил перед собой. – Кроссовки мои где?

Кроссовки были там, но говорить этого не стоило, Петька это понимал. Поэтому молчал.

– А я-то надеялся на тебя, – протянул Санечек, рассматривая сапоги. – Думал, сам поймешь, что ночью топиться лучше, чем днем.

– Чего это я должен топиться? – буркнул Петька. В пятке неприятно дергало.