Грохотало и подпрыгивало. Приближалось. Как машина.

Петька обернулся. Медленно он это сделал. Мог бы и раньше сообразить, что надо посмотреть назад.

На него летело колесо. Большое. От «КамАЗа», наверное. Оно уже хорошо набрало скорости. На колдобинах его пару раз подбросило. Колесо гулко ухало в прыжке. Петька опал в придорожные лопухи. Вспомнил о Витьке, выглянул. Приятеля не было. Тоже успел отскочить, наверное. Хотя он его давно не видел. Может, вперед ушел? Над головой заскрипело. Петька вскинулся, увидел, как со второго этажа ему на макушку падает балка. Та самая, под которой они два дня назад остановились.

Руками вперед Петька нырнул в заросли крапивы, уходя из зоны поражения. Обожгло так, что почернело в глазах. Даже коротко стриженная голова пострадала. На коленях он проехал еще глубже, плечами продавливая дорогу в зелени. Врезался в боковину крыльца, осел, потирая макушку. Что-то подозрительно ухнуло, словно от его удара весь дом покачнулся. Петька втянул голову в плечи, замер. Бежать отсюда было некуда – он сам себя загнал в угол.

Прислушался. Природа вновь погрузилась в писк, жужжание и стрекот. Инородных звуков не было. Все закончилось? И куда делся Витька, что-то он не подавал признаков жизни. Вряд ли его сбило колесо или унесли инопланетяне. Он просто сбежал. Привел его сюда и сдернул. Специально привел. С Таруком договорился. Или с его малахольной сестрой, в детстве с печки башкой вниз упавшей. Предатель! Надо попросить Санечка, чтобы не брал Витька обратно. Пусть пешком идет. К концу каникул дочапает до дома.

Петька поплевал на изжаленные крапивой руки, с наслаждением стал расчесывать. Больно было адски. Хотелось содрать с себя кожу. Все опять было плохо – сапог он себе не добыл, его чуть не раздавило колесо, он сидел в крапиве, а мир вокруг был полон злодеев.

Злодеи! Они еще тут. Холод прокатился от макушки до копчика. Рано он расслабился. Шоу только началось. Колесо не само на него покатилось. Его толкнули! Толкнули, чтобы оно размазало его по дороге.

Петька вытянул шею. Коварная крапива разрослась, раскинула свои игольчатые листья, каждое размером с ладонь. Разжирела тут на людских страданиях. Ничего из-за нее видно не было. Опершись локтями о колени, Петька попытался привстать. По предплечью стрельнуло жаром. Вывернулся, чтобы посмотреть. Локоть был исцарапан в кровь. Петька поковырял рваные края красных дорожек. И замер. Над головой заскрипело. Звук пробежал по старым доскам, приблизившись. На рану что-то посыпалось. Какой-то черный порошок.

Порошок!