– Каков ловкач! – восхитился Ёган. – Откуда ты все знаешь?

Но Сыч на него даже не взглянул, он заискивающе улыбался Волкову.

– Экселенц, может, пожалуете еще хоть десять крейцеров?

– Ёган, дай ему деньгу, – сказал Волков.

После ухода Сыча то ли от молока, то ли от новой информации, но солдату захотелось есть. Морщась от боли в ноге, он откинул одеяло и произнес:

– Давай-ка одежду.

– Господь милосердный, вы хоть когда-нибудь угомонитесь? Вы три дня назад при смерти лежали, монахи за вас большой молебен устраивали, а он только глаза открыл, и одежду ему подавай. Ни поевши, ни помывшись.

– Хорошо, грей воду, – согласился Волков.

– А поесть?

– Мыться, одежду, еду.

Ёган вздохнул с укором и ушел.

Раньше было непросто, а сейчас стало еще сложнее. Волков заметно похудел и теперь с удивлением смотрел, как болтаются его ноги в сапогах. Старая добрая стеганка была велика, а кольчуга стала невыносимо тяжелой. Он носил доспехи последние пятнадцать лет как одежду, и теперь для него была тяжела кольчуга. Он встал, его лицо перекосило от боли, а левую ногу, ступню, вывернуло. Качнулся так, что Ёган едва его успел поддержать, даже стоять было больно, не говоря уже про то, чтобы идти, но он сделал шаг. И снова от боли всего передернуло. И тут до него вдруг дошло, что та хромота, которая имелась у него до поединка, и хромотой-то не была. Так, особенность походки. А вот теперь ему придется хромать по-настоящему, а может, даже ходить с палкой, как старику. Ему показалось, что с ним случилось то, чего он боялся больше смерти. Он стал колченогим, увечным. Волков стоял посереди маленькой кельи, прислушивался к себе и думал о двух вещах: это навсегда и сможет ли он сам сесть на коня. Ездить верхом? Или это будто так же больно, как ходить и стоять? Ёган, придерживающий его за локоть, спросил:

– Господин, а кушать-то что будете?

Есть Волков уже хотел. Из горшка обворожительно пахло курицей, чесноком и травами, а бульон оказался такой густой, что его можно было использовать как клей. Сев на лавку, он стал есть жадно и быстро, отламывая куски хлеба и макая их в чесночный бульон. Ёган было надеялся, что ему из курицы что-то достанется, но ему перепали только хлеб и сыр.

– Ты телегу-то запрягай, не стой.

– Господин, так мы с вещами поедем? В прошлый раз вы говорили, чтобы я вещи собрал, так я собрал.

– Собрал – молодец. Будь готов ехать в любой момент.

А в замке случилось то, чего солдат никак не ожидал. Когда телега с измученным от боли в ноге Волковым въехала в замок, стражники, что стояли на воротах, кинулись к телеге и стали помогать ему из нее вылезти, а мальчишка из поварят, что пришел во двор за дровами, увидев его, закричал громко и звонко: