– Если не пойдешь, будут страдать другие. Пойдем.

Злость ударила в голову. Роман сжал зубы, пересиливая желание пнуть бомжа в пах. Протяжно выдохнул и сказал, глядя ему в глаза:

– Отвали, урод. А то полицию вызову. Скажу, что убить угрожаешь.

Бомж встрепенулся, словно услышав что-то долгожданное.

– Это правильно! Помочь! Перерождение!

«Твою мааать… Ляпнул на свою голову».

Злость сбавила напор. Роман кинул быстрый взгляд на салон красоты. Туда, что ли, сбежать? Есть надежда, что бомж не попрется следом. Знал бы, что такая шиза нагрянет, не пошел бы встречать Юльку, потопал бы сразу домой…

Вышедшая из подъезда пожилая пара торопливо прошла мимо. Интересоваться, все ли в порядке, никто не спешил. Оно и понятно – калека на Тома Круза или хотя бы на Сергея Безрукова не похож, зачем время тратить?

– Пойдешь со мной? – не унимался бомж.

– Отвяжись, а? – зло проговорил Роман. – Куча народу не страдает. Другого найти – проблема, что ли?

Калека вздохнул – глубоко, разочарованно. Потом закрыл глаза (лицо стало пугающе отрешенным) и заговорил – медленно, как будто преодолевая себя.

– Значит, будут страдать те, кто рядом. Не позавидуешь… С этой минуты боги падших имеют право изменить твой мир. Предупреждение сделано, моя совесть чиста.

Он развернулся и пошел прочь, хромая на правую ногу. Роман следил за ним, затаив дыхание, – лишь бы не вернулся. Облегченно выдохнул, когда бомж исчез за углом дома.

«Сбрызнул, наконец-то… Тьфу, мудила, все настроение в говно!»

Он пнул бордюр носком кроссовки, вытряхивая накопившееся раздражение. Еще раз, сильнее.

Дверь салона красоты открылась, выпустив сияющую Юльку. Зацокали каблучки, жена спустилась с низкого крыльца и повернулась вокруг своей оси, давая оценить новую прическу. Вытянула руки и растопырила пальцы, показывая цветастый маникюр.

– Ромчик, смотри, какая я… Королева!

Роман молчал, стараясь не сорваться и не нахамить. Юлька растерянно захлопала ресницами и пробормотала:

– Ты чего? Я же не сильно задержалась и потратила капельку… Ладно, две капельки.

Виноватый тон жены притушил злость. Роман дернул плечом: