— Их… эта боль… Михаил… — произнес Иеремиил бессвязные слова. Но Михаил чувствовал тот смысл, что пытался передать самый младший из архангелов. — Земля… истекает… с самого… отпадения… Я… не смог… это выдержать…

Грудь Мила трепетала. Он неровно дышал, то замирая в забытом вдохе, то тихонько вздрагивая, как от покалывания.

— Прости, прости, что оставил тебя… Прости, я должен был быть рядом, я обязан был… — Михаил повторял одно слово, словно желая усилить его значение. Его пальцы крепко сплелись с пальцами Иеремиила, поглаживаниями пытаясь передать им свое тепло.

— Не мог… ты… Мы… знаем… это… — Иеремиил смолк под разрядами отрывистой фразы.

— Они ответят за то, что сделали с тобой, Мил. Они за всех ответят, я…

Его голос был готов к тому, чтобы с чувством поклясться, но остановленный движением ослабевших губ, осекся.

— Нет… прошу… — светло-карие, почти золотые глаза Иеремиила восстановились слабым светом, озаряя лицо брата. — Месть… ты не должен…

— Какой толк во всем моем служении, если я не смог уберечь самых близких? — промолвил Михаил горестно. И его сердце отозвалось далеким ударом, полным слез.

— Ты… спас меня… — ответил Иеремиил тихо. — Я… звал… И ты… услышал… Они не смогли… ничего сделать… Они… не понимают…

— Тихо… не надо ничего говорить… — Михаил тронул щеку Мила, по которой покатилась одинокая слезинка.

— Земля… плачет… кровью… Михаил… — словно не слыша призыва, Иеремиил перевел дыхание, ловя несколько секунд молчания. — Самуил… вышел… на Землю… Уже… идет…

— Откуда ты это знаешь?.. — пораженно спросил Михаил.

— Я… чувствовал… В страданиях… людских… Это было… Я не видел… но я знаю… Его войска… на каменных грядах… в Казахстане… — Мил с трудом вдохнул воздуха. Слова отнимали все его силы. — Их поиски… цветок… образа и… подобия… Они хотят… уничтожить… напоминание… в сердце… — фраза нескладная складывалась в голове Михаила, приобретая очертания поразительного откровения. — Лети… ты… лететь… пока… не закрыл… пути… Потом… будет… поздно…

Из последних отрывистых слов Михаил вдруг осознал, что Самуил на полдороги к тому, что перекрыть ангелам пути на поле боя и тогда без всяких помех найти и растерзать воспоминание об образе и подобии Божьем в человеческом сердце. Но долг его, всегда первый из первых чувств, не сдвинул его с места.

— Я не брошу тебя одного, — покачал головой Михаил. — Только не теперь.

— Ты… ангел Земли… Лети… — голос Иеремиила перетек в замученную мольбу. — Лети… умоля… ю… тебя… Я…

Взгляд Михаила был неподвижен. Как над беспомощным младенцем, он склонился над Иеремиилом, касаясь губами его лба.