— Подожди!.. — закричал Михаил, но ее уже и след простыл, оставляя в воздухе тающие блестки.

Архистратиг подошел к тому месту, где она сидела, и заметил маленький букетик, брошенный на траве. Михаил наклонился и поднял три сломанных веточки незабудки.

Неужели что-то было забыто?..

Михаил выпрямился, его глаза светом преодолели воздух. Сердце вдруг сильно ударилось о ребра и повисло тяжестью и водой. Пальцы выпустили переломанные стебли, и архангел быстро пошел к себе.

Впереди показался его лес, в который Михаил вбежал бегом. Зорко глядя по сторонам, он чувствовал себя как хранитель, выпустивший из своих рук опекаемую душу. Неуютно и беспокойно было внутри. Вдруг, как вспышка на горизонте, его взгляд магнитом притянуло к дальнему дереву, под которым стояли демоны, озаряемые бликами пламени и зеркальных отблесков, а внутри кольца из тел, полускрытый чужими ногами и завесами стекол, лежал Иеремиил.

Секунда не успела мелькнуть, демоны не спохватились, когда на них, перекрыв все стоны Земли и ада своим криком, налетел архангел и изрубил их, словно в мясорубке, окровавленными телами отправляя обратно в преисподнюю. Некоторые даже не сумели оборотиться и поднять мечей.

— Мил!.. — Михаил упал на колени, касаясь плеч брата.

Иеремиил застыл без движения лицом вниз, не замечая, что вокруг все стихло и ушли его мучения. Осторожно и медленно как только мог Михаил перевернул его на спину, отирая с губ темные разводы. Его пальцы легли на шею брата, пытаясь определить биение сердца. В подреберье Михаила отозвался слабый неровный пульс.

— Ральф!.. — что было мочи прокричал архангел, поднимая голову к восходу солнца.

— Тихо… не кричи… не надо… — услышал он шуршащий шепот. Михаил опустил взгляд и увидел приоткрытые веки Иеремиила. С ужасом непоправимой ошибки Михаил понял, что его глаза подернулись вкраплениями темного цвета и, подобно огоньку затухающей свечи, наполнились немотой пережитых пыток.

— Мил, как ты?.. — произнес Михаил изменившимся голосом. — Не шевелись, я сейчас позову Ральфа…

— Нет, не нужно, — лишь одни губы Иеремиила выразили просьбу, его лицо не двигалось, серое под зеленью природы и яркостью солнца. — Я хочу… только тебя видеть…

Он говорил пропадающим тембром, так что слова растягивались на его гортани. Но сколь не могло быть в них настойчивости, Михаил не посмел ослушаться. Молча, он склонился, обвивая ладонями руки брата.

— Родной… как ты себя чувствуешь?.. — промолвил старший архистратиг. Он ощутил размякшие и безжизненно холодные запястья. Это было страшно. Страшнее кровавого побоища один, истекший лучами света, назначенный к вечной жизни ангел.