— Я люблю тебя, Мил, — шепнул Михаил. — Пусть это будет последняя жертва… Я сделаю все, как ты хочешь, обещаю…

Лицо Иеремиила отобразило облегчение. Едва чувствовавшийся вздох слетел с его губ. Веки устало поползли вниз. Он ощутил, как руки Михаил отпускают его, оставляя одного.

Агнесс стояла на посту, пытаясь возвратить себе былую стойкость. Меч лежал у нее в ножнах, а глаза беспрестанно обозревали просторы вечного города.

Но лишь видимость служения была в ее силуэте: она была не в силах управлять собой, когда внутри произрастал заведенный Самуилом ураган.

Не зная, какой ответ дать на заданный ей вопрос всей жизни, она молилась Богу, все свое сердце обращая к Нему Одному. Она прислушивалась к себе, к своему рассудку, к своей интуиции, ожидая единственно правильного «да» или «нет», которое было бы от Господа. Но ничего кроме эмоций и переживаний не внимало ей изнутри. Слезы проникли во все ее тело, она плакала в мыслях и чувствах, разбираемая по кирпичикам ужасной необходимостью выбирать. И в образах ее не было иного, чем вновь молодого и прекрасного архангела, чистого и искрящегося взгляда его любимых глаз. Словно воскресла для нее юность и все, что было в ней; реальностью звучали его слова, не разбираемые за звуком голоса, предназначенные для нее… И его объятие, сегодня возродившее те прикосновения, те ласковые и даже застенчивые руки, которые держали ее пальцы, гладили по щеке.

Агнесс снова видела и переживала все эти минуты, дни, мгновения. Когда она была вверена ему, была под покровом его ладоней. И эта его улыбка… Такой не было ни у одного из девяти братьев. Как она хотела увидеть ее снова. Увидеть его счастливым.

Агнесс пыталась собраться и, стряхнув слезы, вскинуть подбородок, но не могла. Мокрая пелена застилала глаза, из самой души вырывался водопад. Она старалась вернуть осанку, но кольчуга теперь давила на нее, как гири. Ее служение стало вдруг грузом, который тело желало с себя скинуть. Чтобы, вновь взглянуть детскими глазами, не знающими горя, в тот мир, где им вдвоем никто не мог придумать преграду.

Выйти замуж?.. Ей?.. За него?..

Но ангелом она не была создана для этого. Во мрак, в преисподнюю, уйти туда, где гуляют полчища грехов, чтобы склонить голову на грудь лишь одного, кому она доверилась. Будет ли жертва отречением?.. Тысячи лет служа любви, Агнесс не знала, как далеко может пойти эта любовь и сколько порогов ада перейти, чтобы выстрадать прощение.

Агнесс вспомнила Михаила. Он не вынесет этой потери, он воспримет это как предательство. Сердце ее жалось, истекая кровью. Она хотела сейчас бросить все, прибежав к нему, обнять, рассказать, рыдать, объяснить… Но она не могла двинуться с места, как будто древний образ иконописного херувима ужасом гнал ее от себя. Каждая секунда решения разрывала ее в разные стороны, и Агнесс томилась, жаждая и не умея сделать свой шаг.