— Согласна.

— Мое слово — согласна.

— Не бесись, все его говорят.

— Я не бешусь.

— Может быть, — ответила испеченная Маришка. — Пошла вон.

— Чего-чего ты сказала? — взглянула Марина.

— Убирайся из моей жизни, я сказала, пока я тебя не выкинула.

— Из твоей жизни? Прости, милейшая, мне казалось, жизнь моя.

— Крестись. Ты ее создавала для меня, подписала ее мне, и я не согласна на откат.

— А-а-а… Типа договор конклюдентными действиями? — догадалась Марина. — Извини, волеизъявление было неправильно истолковано, — подняла она брови насмешливо.

— Хватит извиняться. Словами все было выражено или ты не помнишь, сколько ты их сказала? — Марину должно было поразить громом, когда в ее голове так ярко воскресло то, что она говорила о своей новой жизни тогда, в тот день, после того дня, когда положила основание себя ненависть. — Ты создала меня сама. Из себя. Я только волосы покрасила, да стала чуть-чуть покрасивее. Но насколько я сильнее. Я тебя долго терпела, пыталась научить жить. Но ты никогда не шла на полные меры, какой бы сволочью ты ни была. Я тебе все могла простить, но когда ты упустила для меня лучшего из мужиков — это стало последней каплей.

Из этой бурды Марина кое-что все же осознала и уже ей не казалось странным лицезреть себя саму. Перед ней стояло ее второе я, созданный ей образ обновленной, как когда-то казалось, жизни. Кто-то подставил ей подножку в тот день, и она в духовном мире свалилась в темноту. Только было подождать месяцы, а машина была уже заведена: под действием событий злоба и жестокость, лед одержали верх над всем, что было до того. А что было? Не было стержня, было детство. Юность взяла свое, как насмешка какого-то пересмешника, ухающего ей в ночи, за голосом которого она гоняла свои предчувствия.

Марина вспомнила, как хотела иметь черные волосы, эти точеные скулы, этот холодный взгляд и сосульки улыбок. Несколько лет она создавала Маришку, для себя или из себя, кто теперь разберет. И сегодня она вдруг посмела увидеть лучик, который был той противен, и еще послать такого красавца, о котором та мечтала месяцами. Что теперь будет?..

Копия Марины тем временем подошла совсем близко.

Марина сделала вид, что не испугалась.

— Уродина, — прочитала она по губам.

— Чего… лупишься? — Мара не договорила, когда в солнечном сплетении вспыхнула ножами опасность.

Она успела отклониться, и удар по лицу пришелся вскользь. Марина ухватилась за щеку и почувствовала влажную кровь.

— F…ck!

— Мечтай!