– Но ты его облапошил и увел у него свинью, – напомнил Гервин. – Так что в конце концов в накладе остался каноник.

– Вы запомнили мой рассказ, брат Январь? – брат Ойле просиял. – Вот что я вам скажу. Вы сейчас унаследуете большой замок, и это, конечно, очень хорошо, но дело обстоит так, что одним замком лучше не ограничиваться. Я уже сказал: посмотрите на меня – и увидите весь народ.

– Не очень-то пригляден народ, если он весь похож на тебя, – сказал брат Январь. – Но кое в чем ты прав: люди живут бедно.

– Так бедно, что не только двенадцать, даже трех жен себе позволить не могут! – горячо подхватил брат Ойле. – А все почему? Кто властвует над нами? Наша страна не нам принадлежит – отсюда начинаются все беды. С одним хозяином еще можно совладать, но их двое, а если считать инквизицию – то и трое. Тут уж поневоле в дурака превратишься.

– Ты уже второй раз упомянул инквизицию, – сказал Гервин. – Что произошло на самом деле?

– В Антверпене, который высится вон там, царапая шпилями брюхо бедному брату Облаку, недавно осудили на казнь ни в чем не повинную рыбу, – сказал брат Ойле и почесал кончик носа. У него всегда свербело в носу, когда он говорил чистую правду. Но брат Январь об этом не ведал.

– Каждый день осуждают на казнь то рыбу, то свинью, а то и репку, – возразил рыцарь Гервин. – Не вижу в том никакой беды.

– Но рыбу-то эту осудили не за то, что она еда, а за преступление, которого она вовсе не совершала. И все ее преступление только в том и состояло, что она открывала и закрывала рот.

– Хочешь сказать, она дышала воздухом?

– Хочу и говорю. Дышала. Дышала воздухом. Как вы или я.

– Но рыбе такое не свойственно.

– Может быть, другой какой рыбе не свойственно, а этой очень даже свойственно.

– И что, казнь привели в исполнение?

– Еще как! – с жаром произнес брат Ойле. – Казнили и съели, но без меня.

– Что-то ты темнишь, братец. Поеду я. Вот тебе стювер, купи себе башмаки.

Брат Ойле подхватил монету на лету, покрутил ее и сказал, понюхав:

– Это последний ваш стювер, я такое сразу чую. Благодарствую, брат Январь. Если будут у вас вопросы, навестите в Антверпене второго священника из собора Богоматери, его зовут Ханс ван дер Лаан, а заодно спросите, как найти брата Сарториуса. Этот монах очень хитрый и знает больше, чем говорит.

Тут брат Ойле подпрыгнул, в прыжке поджал колени к груди, упал на землю и покатился, словно превратившись в шар. Было ли так на самом деле – Гервин ван дер Зее вдаваться уж не стал, а на том месте, где только что находился брат Ойле, блестела монетка.