3

– Мы определенно кого-то вызвали, – сказал брат Сарториус. – У меня было некое особенное ощущение, которое появляется, когда из иного мира некто проникает в наш мир. Например, когда явилась та женщина с рыбой.

– А вот у меня возникло ощущение, что мы никого не вызвали, – возразил брат Эберхардус. – Потому что если бы мы кого-то вызвали, он был бы уже здесь, а здесь никого, кроме нас, нет.

Брат Сарториус посмотрел на него с укоризной, а брат Герретье сказал:

– Нет, кто-то определенно появился. Непонятно только, куда он подевался.

– Он где-то поблизости, – проговорил Сарториус. – Я уверен. Вы же слышали хлопок, раздавшийся из ниоткуда, а потом как будто окатило вонью, и мне стало дурно, а это верный признак установленной связи с иным миром.

И все братья, кроме недужного Сарториуса, разошлись в поисках того, кто на сей раз явился из иного мира. Брат Эберхардус хотел доказать, что никто на сей раз не явился, брату Герретье было любопытно, кто же явился, а брат Ангелиус просто выполнял распоряжение Сарториуса и искал без усердия и интереса. В мыслях у него было то, что брат Сарториус себя совершенно не жалеет, много кашляет, много читает и слишком много размышляет, а последнее особенно вредит его и без того слабому здоровью.

Шаг за шагом братья обходили комнаты, кладовые, коридоры и резиденции, и вот брат Герретье остановился перед дверью, ведущей в покои бывшего каноника из Бреды, Ханса ван дер Лаана.

А прямо за дверью, приклеившись к ней распластанным ухом, стоял несчастный брат Вычитание и дрожал всем телом.

Брат Герретье постучал, потом окликнул достопочтенного ван дер Лаана по имени, а тот вдруг замахал на философа ван Уккле своими старенькими ручками и стал делать ему странные знаки. Йоссе ничего не понял, но одним прыжком переместился на стол, сел там на корточки, обхватил колени руками, уткнул в колени лицо и застыл.

– Я работал, – подал наконец голос Ханс ван дер Лаан, – и заснул над книгой. Благодарю, что разбудил меня.

Брат Герретье понял, что ему дозволяют войти, и вошел. На самом деле он вошел бы и без дозволения, но так было лучше.

– Время позднее, а вы все трудитесь, – произнес он с поклоном, а сам принялся зыркать по сторонам в поисках чего-нибудь необычного.

Необычное находилось прямо у него перед носом, но по человеческой слабости брат Герретье как раз перед своим носом ничего и не видел, а высматривал это в каком-нибудь темном углу.

– Я спешу закончить свой труд, – с легкостью солгал Ханс ван дер Лаан, – поскольку уже стар, и Господь может призвать меня в любой момент.