– Я люблю тебя, Джини. Надеюсь, ты знаешь это.
– Знаю, – прошептала она. – Извини, что не смогла дать тебе того, чего ты хотел.
Имоджин отступила от него на шаг, окинула взглядом и положила руку ему на щеку.
– Мне было приятно провести с тобой все эти годы.
– Мне тоже. – Из глаз у него потекли слезы. Не было смысла пытаться скрывать их. Имоджин вытерла ему щеку большим пальцем руки и улыбнулась.
– Чак позаботился о моих делах. Помнишь, что я просила тебя сделать?
Он помнил. И хоть ему совершенно не хотелось оставлять Джеку результаты ее исследований, он выполнит ее пожелания.
– Когда все закончится, – сказал Тайлер, – я заберу идола и запру его в твоем бюро. Затем позвоню Чаку.
Имоджин кивнула.
– Он позаботится об остальном.
Она шагнула к кругу разума и начала раздеваться, обнажив серию темных татуировок на плечах и вдоль позвоночника. Это были те же очищающие руны, которые украшали пол, отмечали четыре части круга, и они же вскоре должны были украсить ее надгробие.
Тайлер попытался отвести взгляд, но понял, что не может. Несмотря на все ее изъяны, морщины, обвисшую кожу и темные возрастные пятна, в его глазах она была прекрасна. Имоджин собрала длинные серебристые волосы в пучок и застенчиво улыбнулась ему. Двадцать лет назад этот взгляд заставил бы его вспыхнуть огнем. Даже сейчас в сердце прошла искра, но в этой старой развалюхе почти не осталось топлива.
– Когда я войду в круг, – сказала Имоджин, – то уже не смогу выйти. Граница будет опечатана. Что бы ни случилось, не пытайся вытащить меня отсюда.
Он кивнул, хотя и не без колебаний. Она рассказала ему обо всем, что нужно сделать для подготовки, но не сообщила, что произойдет во время самого ритуала. Он понятия не имел, чего ожидать. И как бы сильно ему ни хотелось убежать в ужасе, он обнаружил, что ему любопытно то, чему он станет свидетелем.
– Тайлер, – резко произнесла она. – Я серьезно. Не нарушай печать.
– Не буду.
Имоджин кивнула, сделала вдох и шагнула в центр круга.