Стефани улыбнулась.

– У Бабули Тремли были татуировки?

– Да, – ответил профессор Бут. – Несколько, вдоль всей спины. Она ждала, когда он переедет.

Джек с ухмылкой покачал головой.

– Раньше она постоянно говорила о том, что тело человека является его храмом.

Стефани подняла руку, демонстрируя этнический рисунок, выколотый вокруг запястья.

– Нет ничего плохого в прославлении твоего храма, Джеки.

– Верно, – сказал профессор. – В ее случае это были дополнительные меры предосторожности. Она верила, что очищающий ритуал сработает, но ей нужно было продемонстрировать свою убежденность. Татуировки были лишь началом. Она постилась три дня. Полное очищение тела, в том числе от лекарств. Она была бойцом. Представить не могу, какую боль она испытывала. Рак уже выедал ее изнутри. Она думала, что может скрыть это от меня, но я знал. Видел, как она стискивала зубы, когда двигалась. Слышал, как втягивает в себя воздух, чтобы сдержать боль. – Старик снова потянулся за фляжкой, но остановился, вспомнив, что она пуста. Вместо этого, чтобы не нервничать, сплел пальцы. – Представить не могу, какую боль она пережила, когда все начало происходить по-настоящему.

Тайлер сидел у подножия подвальной лестницы и наблюдал за медитированием Имоджин. Он догадывался, что именно это она делает, сидя в центре круга, скрестив ноги, наклонившись вперед и раскачиваясь. Пламя свечей колебалось в такт ее движениям, и на какое-то время Тайлер стал дышать с такой же частотой, как она, следя, как вздымается и опадает ее грудь.