Она кивнула.

– Райли рассказал нам…

– О, здорово. Райли рассказал вам. – Чак пародийно вскинул вверх руки. – Мятежный, косящий под гота сын проповедника, который боготворит тебя и сделает что угодно ради твоего одобрения, рассказал вам, что якобы наш мертвый отец вернулся с того света, чтобы испортить церковной группе турпоход? Я тебя умоляю, Стеф. Этот ребенок жаждет внимания и готов на все, чтобы его получить. Ты слишком слепа, чтобы увидеть это, поскольку ты для него стала кем-то вроде второй матери.

– Какой же ты засранец, Чак.

– Довольно. – Голос профессора прервал их спор, и все повернулись к нему, как отруганные дети. – У нас нет на это времени. – Он указал на идола. – Чак, хочешь верь, хочешь нет, но эта штуковина настоящая. То, что случилось в церкви, не было сном, но то, что происходит сейчас, это очень похоже на кошмар. И могу вам сказать – как бы мне ни страшно это признать – я считаю, что Джини была права.

Чак фыркнул.

– Ну да, конечно.

Тайлер проигнорировал его.

– Я пришел сюда сегодня утром только для того, чтобы рассказать Джеку о том, что нашел. – Он повернулся к внуку Имоджин и вздохнул. – Моя совесть взяла верх надо мной, сынок. После того, как ты ушел вчера, я не мог не задаться вопросом, была ли она права? Сработал ли ее ритуал? Поэтому этим утром я пошел навестить ее могилу. Имоджин там больше нет.

Джек побледнел.

– То есть как это ее там нет?

– Я имею в виду, что на месте ее могилы сейчас яма, а гроб взломан. Она выбралась оттуда.

В комнате повисла тишина, в воздухе ощущался скептицизм, который обычно царит на церковных скамьях. Джек пытался высмотреть на лице профессора намек на улыбку, но запавшие глаза доктора Бута и его отрешенный взгляд говорили о том, что он не шутит.

Чак нарушил тишину, громко фыркнув.

– Что ж. С меня хватит. – Он вскочил на ноги и вытащил ключи из кармана. – Джек, Стеф, приятно было повидаться. Доктор Бут, жаль, что не могу сказать вам того же. Что насчет меня, то я сейчас вернусь домой и сделаю вид, что этой гребаной встречи никогда не было.

Он сделал не более пяти шагов от столовой, когда из-за двери подвала донесся сухой хриплый смех. Он замер, затем резко развернулся.

– Что, черт возьми, это было?

– Это моя мать, – прошептал Джек. И Стефани и Чак повернулись к нему, ошеломленные. – Она пришла искать идола. И получила бы его, если б не появился Тайлер.

– Господи, – прошептала Стефани. – Я думала, она заперта в психиатрическом отделении Баптистской региональной больницы.

– Так оно и есть, – сказал Чак. Он жестом указал на синяки на шее у Джека и на запекшуюся кровь вокруг ноздрей. – Как ты называешь это в своей работе, Джек? Перформанс? Или типа того.