Снаружи солнце пересекло небо, а пение птиц постепенно сменилось стрекотом сверчков в меркнущем свете дня. Тайлер дважды поднимался наверх, чтобы опорожнить мочевой пузырь, и всякий раз, когда возвращался, видел Имоджин в прежнем сидячем положении. Она продолжала раскачиваться, глубоко дыша. С каждым разом тени становились все длиннее, сдерживаемые мерцанием свечей и сиянием, исходящим от идола.

Лишь на рассвете она заговорила, другим голосом и на другом языке.

Здесь в своем пересказе профессор потерпел неудачу, не сумев воспроизвести произнесенные ею слова, и преуспел лишь в описании звуков, исходивших из ее горла: гортанный гул в такт дыханию, сопровождаемому неприятным хрипом, как бывает при легочном застое. Глубокий клокочущий звук разносился волнами, усиливаясь по мере того, как она раскачивалась на месте. Пламя свечей, пульсируя в такт хриплому голосу, вспыхнуло максимально ярко, когда она выплюнула из легких комок черной земли. Тот стек по стене, образовав лужицу.

Тайлер поднялся на ноги, желая вырвать ее из круга, но от страха не мог пошевелиться. Свечи потускнели, их пламя стало медленно гаснуть из-за притока воздуха, но он не видел, откуда дует ветер. Когда их свет померк, лазурное сияния идола заполнило помещение, окутав все дымкой. Едкий прогорклый смрад земли и навоза наполнил комнату, вытеснив запах благовония и ударив в ноздри с такой силой, что Тайлер едва сдержал тошноту.

Имоджин ахнула, поперхнувшись, когда внезапная боль охватила тело. Пронизываемая страшными судорогами, она задрожала, обхватив себя руками. Ее обнаженная спина выгнулась, кожа туго натянулась на костях, татуировки на плечах и вдоль позвоночника закровоточили. По спине заструились черные ручьи, собираясь в лужу на полу, растекающуюся до внешней границы круга.

Из круга, нарисованного на стене, исходило красное свечение, смешиваясь с синей дымкой, источаемой идолом, наполняя комнату жутким светом. Тайлер прислонился спиной к стене, сопротивляясь нахлынувшим ощущениям, и в беспомощном ужасе наблюдал, как его дорогая подруга, его любовь, его сокровище, подвергается воздействию вызванной ею же космической силы.

Имоджин вскрикнула от боли, когда ее тело оторвалось от пола и поднялось в воздух, подобно кукле, с безвольно повисшими по бокам руками. В круге у нее под ногами собирались в лужу темные ручьи крови, просачиваясь через трещины в фундамент.

Тайлер хотел подбежать к ней, освободить от невидимого пленителя, но появившийся из стены кошмар заставил его прирасти к месту. Нарисованный круг принялся крутиться вокруг своей оси, словно запирающий механизм; при этом красное свечение становилось все ярче, одолевая дымку, испускаемую идолом. Круг вращался, с каждым витком погружаясь в стену, прокладывая себе путь в невероятное пространство, из которого с потоком спертого воздуха вырвался коллективный вздох.