Имоджин была христианкой до мозга костей. Всегда сидела на первой скамье, никогда не пропускала воскресную проповедь, была первым голосом в хоре. После откровения Джейкоба она в точности следовала его учениям. Глазом не моргнула, когда он попросил у нее дочь, чтобы зачать ребенка. А потом всегда отводила взгляд, когда он проделывал с ее внуком всякое в недрах храма. Нет, Имоджин была всего лишь еще одной бездумной овцой в его стаде, фанатичным последователем.

Автомобильные фары высветили стоящий впереди старый сарай. Джейкоб улыбнулся, проводя узловатыми пальцами по контурам идола, лежащего у него на коленях. Он повернулся к Зику, сидящему за рулем, а затем к Бобби и Сьюзан, расположившимся на заднем сиденье. Улыбаясь, они встретились с ним взглядом. Глаза у них горели огнем. Скоро они вернутся домой, и он поведет свою семью обратно в утробу их живого бога.

2

Джек поднялся на ноги, не в силах отвести взгляд. Он думал, что готов принять ее возвращение к жизни, но теперь, когда она стояла перед ним, обнаружил, что с трудом может сохранять самообладание. Из глаз у него текли слезы, и он рассеянно вытер их, почувствовав жжение.

– Джеки, – произнесла Имоджин и двинулась в обход разлома, края мешковатых джинсов волочились по земле, рубашка сползла с одного плеча. Она протянула руки, и Джек без колебаний взялся за них.

– Бабушка, – прохрипел он. Он с трудом сдерживал слезы, подбородок у него дрожал. Она положила руку ему на щеку.

– Никаких слез, Джеки. У нас нет времени. Боже мой, как же я по тебе скучала. Позволь мне обнять тебя.

Она притянула его к себе, обхватив руками. В нос Джеку ударил смрад могилы, но ему было все равно. Он не успел попрощаться, когда это было нужно. Сейчас судьба, хоть и самая жестокая из всех, предоставила ему еще один шанс, и он не упустит его. Джек обнял ее, крепко прижал к себе и, наконец, дал волю слезам. Окружающий мир на мгновение исчез – а вместе с ним брат, сестра и племянник, – и он снова стал десятилетним мальчиком, отчаянно держащимся за единственную мать, которую когда-либо любил.

– Я же сказала тебе не плакать, – тихо произнесла она. – Мне нельзя плакать вместе с тобой. Это тело не то, что было раньше.

Имоджин отступила назад, вытерла слезы с его лица и улыбнулась.

– Твои усилия были не напрасны, Джеки. Я знала, что ты заставишь свою бабулю гордиться тобой. – Она повернулась к Стефани и Чаку, затем посмотрела на Райли. – Вы все молодцы.

Те стояли, глядя на нее с благоговением и страхом, не веря своим глазам. Чак протянул руку и потрогал пальцем плечо пожилой женщины и тут же отпрянул, почувствовав холодную упругость мертвой плоти.