«Ты позволил им втянуть себя в это, – подумал он. – Тебе следовало уйти, когда была возможность». Если б он добился своего, они были бы на пути к Лэндону – черт, может быть, даже к Ричмонду или Лексингтону, отсчитывая мили по 75-му шоссе. Они могли бы сделать анонимный звонок в лэндонское отделение полиции. Могли бы – возможно, и должны были бы, – но сейчас все это не имело значения. Он находился здесь, в лесной глуши, блуждал в темноте. Чарльз Типтри явно утратил рассудок.

Утратил, – произнес голос, – но еще не все потеряно. Ты можешь повернуть назад. Можешь ускользнуть во тьму, когда никто не будет смотреть. Оставь эту глупую затею.

– Да, – пробормотал Чак себе под нос, держась за бок и медленно удаляясь под пологом леса в кромешную тьму. Луч его фонарика рассекал пустоту перед ним.

С чего ты взял, что можешь доверять этой старой карге? Разве она не открылась тебе? Разве не она помогла другим бабушкам и дедушкам украсть церковные деньги? Как ты мог доверять этой воровке? К тому же разве слухи о том, что она ведьма, не подтвердились, Чарльз?

– Ну да, – пробубнил он, с трудом поднимая ногу и перешагивая через гнилое бревно. – Но это же Джини. Она никогда…

Она бросила вызов твоему богу, Чарльз. Сбила тебя с пути. Позволь своему отцу отвести тебя домой и исполни свое предназначение.

Он остановился, внезапно почувствовав, как в живот ему вонзился холодный шип. Никто не называл его «Чарльз», только его дед, а Гейдж Типтри был уже десять лет как мертв.

Чарльз.

Он закружил на месте, нервно светя фонариком вокруг себя. Луч вырывал из тьмы бесчисленные деревья, их стволы, скрытые зарослями папоротника и ядовитого плюща, кустами и травой, несколько груд валежника и тропу, ведущую в деревню. Чак был один, если не считать племянника, только Райли шел гораздо дальше. Свет его фонарика напоминал выпуклый белый глаз, висящий темноте.

– Эй, Райли?

Мальчик не ответил, но вместо него заговорил лес. Ветерок, шевелящий листья, наполнил лес тихим осуждающим шипением. По лбу Чака, через переносицу, скатилась капля пота. Он повернулся в сторону прогалины, задавшись вопросом, нужно ли ему ждать Стефани и Джека, прежде чем отправляться во тьму. Но назойливый голос – на этот раз его собственный – ослабил его решимость.