Джек покачал головой.
– Ничто не вечно. Все горит. – Он вспомнил бабушкин дом, почувствовав укол сожаления. Возможно, этих баллонов не хватит, но они попытаются. Тот, кто построил храм, сумел сохранить то безымянное существо на века. Должен быть способ, и Джек не сдастся, пока не найдет его – или пока не умрет.
Он двинулся вдоль периметра обрушившегося церковного фундамента в поисках входа в подземный храм. Меньше всего ему хотелось упасть и сломать себе шею. Джек шел мимо потрескавшихся камней, перешагивая через заросли травы и обугленные бревна. Когда он приблизился к дальнему концу, его внимание привлек звук – бурлящий гул, становящийся то выше, то ниже.
– Джек, ты еще не нашел?
Чак уронил себе под ноги пропановый баллон и выдохнул. Джек повернулся, посветил фонариком в покрасневшее лицо брата.
– Пока нет.
Он что-то заметил краем глаза. Из-под земли сочился слабый свет, усиливаясь и ослабевая в ритме с рокочущим гулом. Джек направил фонарик на разлом. Отверстие окружали большие комья земли, проросшие сорняки сплелись в бледно-зеленый узор.
– Эй, – позвал Джек. – Это здесь, только будь осторожен. – Он присел возле дыры и воткнул фонарик в усыпанную золой землю, его луч рассекал ночь. – Не заходи дальше фонарика.
– Хорошо. – Чак согнулся пополам, тяжело дыша. – Я подожду здесь минутку.
Вскоре к нему присоединились Стефани и Райли, сложившие свои баллоны у противоположного конца фундамента.
Гудение смолкло, из темного отверстия донесся голос. От этого звука у него зашевелились волосы и пошли мурашки по телу.
Пение. Кто-то пел там, внизу, о стенах Иерихона. Перед глазами у него замелькали десятки воспоминаний. Все они были о бабушке, ездящей на ее косилке и во весь голос распевающей, пока обрезки травы летели во все стороны,
Несмотря на все ужасы, свидетелем которых он стал за последние сутки, одна мысль о том, что там внизу находится его мертвая бабушка, подвергла рассудок испытанию.
– Джек, ты идешь?
Он обернулся, увидел в дальнем конце холма три тени. Стефани нетерпеливо ждала, уперев руки в бока.