– А куда мы присядем, когда отдохнем?

– На лавочку!

– Или, другим словом, на скамейку.

– На с-скамейку!

– А сейчас сделай хоботок… Где наш хоботок?.. Вот, вот, тянем… Умничка…

Альбина поняла, что неосознанно напрягает и вытягивает губы. В этот момент в коридоре хлопнула дверь. Вошла пожилая фифа в пальто с соболиным воротником. Директорша, поняла Альбина еще до того, как женщина заговорила.

– А откуда вы про нас узнали? – спросила директорша, пока Альбина читала договор. – Хочу понять, какая реклама сработала.

– На работе подсказали.

– Ага, сарафанное радио. Хорошо.

Их разделял журнальный столик, по которому были разбросаны буклеты и визитки. Альбина полистала их, пока подслушивала логопедические старания Адама. Разговор как-то незаметно перешел на проблему увеличенных аденоидов – Альбина поняла, что рассказывает об Адаме, об их второй степени, о нежелании делать операцию, пока не будет показаний к хирургическому вмешательству.

Фифа посмотрела на нее с видом «Да вы что, девушка?!».

– Я своим удалила, и никаких проблем. Сначала аденоиды, потом руки и ноги…

– Что?

– Младшему в три и шесть. Старшей в четыре, и больше не выросли.

– Аденоиды?

– Ну да. Зачем мучиться? Так и до школы можно с детьми просидеть. Удаляйте, не думайте!

Альбина промолчала, пораженная странной слуховой галлюцинацией и наглостью женщины: вот так просто советовать положить ребенка под нож, когда даже хирург не рекомендует, если есть возможность выходить… «А у меня есть? Что буду делать, когда из садика болячку притащит, храпеть по ночам станет? После какого по счету больничного начальство звереть начнет?»

– Ладно, мне пора. В договоре все устраивает?

– А если Адаму не понравится?