– Правильно. А теперь закрой одно ушко… Открой… Молодец…
В трубах за стеной зашумела вода. Альбина пересела в другое кресло, поближе к классу.
– Открой ротик, скажи: а-а-а… Молодец… Зубы вместе… Улыбнись, сделай забор… Теперь язычок выходит на улочку, делаем качели… Любишь кататься на качелях?
«Как он скажет, если у него язык на улочке?» – с улыбкой подумала Альбина.
– Так, хорошо… Покатаем нашего ослика на качелях… Вверх, за нижние зубки… Вниз, за нижние зубки… Вверх, вниз… Давай я тебе помогу…
«Она что, трогает его за язык?»
– Держим, держим… Умничка!
Альбина посмотрела на кулер. Хотелось пить, но она постеснялась подойти и набрать воды. Откинулась в кресле и закрыла глаза.
– А теперь громко повторяй за мной… С-сапоги.
– С-сапоги!
– С-собака.
– С-собака!
– С-самокат.
– С-самокат!
«С-садик! С-сама иди!» Альбина покачала головой. Вот ведь незадача. А других послушаешь, маму Оли, например, так бегут в садик, не вытащить оттуда… А она сама – нормально ходила, пока бабушке не отдали? Если верить маме, то да. Но какое тогда время было, какой выбор: двое детей, отец постоянно на работе, Кирилла, старшего брата Альбины, в один садик (для детей с нарушениями зрения), ее, Альбину, в другой, и никакой машины, все пешком, на общественном транспорте… Наверное, чувствовали дети весь этот нерв, спешку, взрослели быстрее, понимали. Может, надо построже с Адамом: не упрашивать, а ставить перед фактом? Но психологи пишут… В задницу психологов! В задницу миллион ссылок, ведущих на страницы-советы, страницы-упреки, кричащие ей в лицо, какая она плохая мать!
– Что еще здесь зеленое? Зеленый, зеленая, зеленые…
– С-санки!
– Умничка. А что здесь может быть живым?
– С-собака!
«А может и не быть», – мрачно подумала Альбина. Ведь говорила