– В страдании у ребенка нет надежды, – сказал он, – рассудок не протягивает ему руку помощи, в тяжкую минуту ему не за что ухватиться, кроме самого горя [20].

Вадик смотрел, открыв рот: он что, кого-то цитирует? На какое-то время слова мужчины затмили происходящее, сделали его размывчатым и малопонятным. Один раз мужчина с молочным глазом уже являлся из пустоты, чтобы спасти Вадика, произнести правильные слова, а потом уйти.

И вот теперь он снова стоит перед ним. Но смотрит не на него – на его врагов.

Глаза Шимы, глаза хищника, уперлись в незнакомца. Веки напряглись и словно огрубели. Но, когда Шима разлепил плотно сжатые губы, из голоса исчезла былая уверенность:

– Значит, ты, – сказал он, сжимая кулаки и двигаясь на мужчину. – Да я тебя, урод, за Клюя в говно размажу…

Может, Вадику померещился испуг Шимы – и тот по-прежнему получал удовольствие от собственной ярости и предвкушения схватки? У Шимы был «короткий запал» – в гневе он вспыхивал моментально.

Крепыш остановился у стыка площадки и мостика. Было видно, как на плечах и шее напряглись мускулы. Он выпрямился, сделал легкое движение в направлении мужчины с молочным глазом, а потом рванул. Мостик гулко завибрировал.

Мужчина удивил Вадика (и наверняка Шиму). Он позволил Шиме приблизиться на расстояние удара, а потом молниеносно присел и ткнул ему в пах прямыми пальцами (под которыми болталась веревочная петля), точно какой-нибудь китайский монах. Шима врезался в руку противника, выплюнул из легких весь воздух и потянулся к травмированному хозяйству, но мужчина уже сжимал и крутил его яички. Вадик сжался, будто истязали его. Шима заскулил, голова задергалась на сдувшейся шее, ладони заколотили по руке мужчины, бессильно, по-бабьи. Мужчина дернул на себя, словно хотел оторвать хозяйство Шимы – и Шима завопил.

Мужчина с молочным глазом разжал пальцы, поднялся и отступил на шаг.

Шима корчился от боли на холодной решетке. Под трубу влетел пассажирский состав, и Вадик подумал: какую картину разглядел на мостике машинист?

– Когда видишь, во что превращается твой враг после удара в кадык или макаронину… через десять, пятнадцать лет после школы… – Мужчина запнулся, рот свело беглой судорогой. – Школа высасывает таких, как вы, до дна. Сначала дает силы, власть, а потом забирает с процентами… Но как увидеть это в двенадцать лет, как заглянуть в будущее и увидеть, что твой школьный кошмар сторожит парочку вонючих гаражей, пьет в ржавом «жуке» и способен поднять руку лишь на толстожопую жену? Он почти благодарен тебе, когда ты сдавливаешь его глотку… Бр-р-р… Это как задавить жабу.