Тело нашли между городским пляжем и «Клубом юных моряков»: на прогнившем деревянном мостике, ведущем к воспоминанию о пирсе, шести илистым столбикам. Клуб на памяти Вадика уже несколько лет не работал (одинокий кораблик с одиноким сторожем), пляж не сильно привлекал горожан даже летом (недалеко имелось два более удобных и чистых водоема), а речной берег прятался от дороги за полосой высокого кустарника; на мертвого школьника наткнулись местные алкаши. Труп не успел остыть.

Утром Олег Клюй ушел в школу (семья Клюев жила в трех домах от «Клуба юных моряков», и Олег часто срезал путь вдоль реки), а в одиннадцать часов над его телом уже сидел хмурый судмедэксперт.

Мальчика задушили.

Это попало в газеты, криминальную сводку.

Телеканал показал притоптанный пятачок земли слева от тропинки, которой Клюй ходил в школу; огрызок пирса был где-то рядом, возможно, за золотисто-коричневым хрупким частоколом рогоза. Что-то невнятно пробормотал в камеру краснолицый субъект, нашедший труп, рядом покачивался его собутыльник. Дали комментарий из Следственного комитета. Директор школы рассказала о семье убитого: контактная, ответственная (про то, что Клюй-старший приходил на собрания подшофе, директор умолчала), отметила, что Олег был очень общительным мальчиком и всегда откликался на просьбы классного руководителя. Директор сидела в своем кабинете в темно-зеленом платье, которое надевала в прошлом году на выпускной вечер, сложная прическа стоила половины месячного оклада.

Олег был единственным ребенком в семье, его похоронили в пятницу.

О чем телевизор и газеты умолчали, так это о том, что мальчику отрезали уши и кусок щеки.

Но, разумеется, об этом вскоре шептался весь класс.

За два месяца в обычной школе Вадик успел возненавидеть все, что любил до этого. Физику, которую учил в «Своих» с первого класса – не по учебникам, нет, на занятиях они спрашивали о всяких интересных вещах, водопроводных кранах, микроволновках, сообщающихся сосудах, гравитации, и учителя объясняли, как это работает. Историю, с которой шесть лет назад познакомился на примере рыцарей и принцесс. Химию. Математику… Абсолютно все. Учеба перестала быть клевой. У него не было выбора: шитье или шахматы, русский или английский, театр или арт. В этом заключался ужасный перевертыш: вместо доброго лица «старшего брата» у школы была морда Шимы, озлобленная и наглая. И всякая вера в себя сжималась и гасла, когда в коридоре тебя поджидала зубастая детоловка.

Вадик несся по узкой горбатой улочке, мало что замечая на пути. Мимо деревянных заборов, за которыми теснились одноэтажные дома с занавешенными окнами и покосившимися телеантеннами. Мимо лая собак, шипения котов, калиток и канав, в которых лежали гнилые листья. Распахнутая куртка, сжатые кулаки, кривящийся рот.