Голос был знакомым, успокаивающим. Вадик сел на задницу. Над решетчатым полом показалась голова мужчины с молочным глазом.

– Вы смотрите, – произнес Шима. – Одноглазый батя Рябины за нами следил.

Мужчина вырос над перилами. На нем были все тот же коричневый плащ, темные брюки и туфли со сбитыми носами. Правая рука в кармане, левая – на облезлом металлическом бортике. Мужчина не брился несколько дней. Белое глазное яблоко главенствовало на лице, притягивало взгляды.

– Это не его отец, – сказал Косарев.

– Что? – не понял Шима.

– Это не его отец. Я видел отца Рябины, это не он.

– Какого… – Шима обернулся к Вадику. – Кто это?

Вадик затряс головой. Не мог выдавить из себя простого «не знаю». Как и Шима, он видел мужчину второй раз. Но когда тебе плохо, то принимаешь любую помощь. Любую поддержку. От кого угодно. Даже от незнакомого человека, который понимает тебя и готов защитить.

Шима повернулся к мужчине с молочным глазом и визгливо закричал:

– Да кто ты, мать твою, такой?!

– Не такой, как вы, – сказал тот и шагнул на мостик.

Шима квакнул. Незнакомец сделал еще один маленький шажок.

– Я думал, что когда-нибудь они остановятся. Устанут, одумаются, или случится что-то еще. – Мужчина достал правую руку из глубокого кармана плаща. – И оказался прав. Случилось что-то еще. Вот это. – Он ткнул пальцем в затянутый бельмом глаз; он что-то сжимал в ладони, но Вадика отвлекал глаз, который продавился под напором пальца. – Когда сносишь оскорбления, плевки, зуботычины, даже удар по лицу… железной трубой – это не прекратится никогда. Не в твоей голове.

Вадик смотрел на неподвижное лицо, в спокойствие которого не верилось. В первую очередь из-за удавки в руке мужчины. Тонкий шнур непринужденно болтался петлей, словно четки, с которых сползли бусинки. Мужчина поскреб ногтями бритый затылок.

– Не в твоей голове, – повторил он, и зрячий глаз гневно потемнел.

Араужо выглядел нездоровым: серый воск лица, капли пота на лбу и верхней губе.

– Это… это он… убил Клюя.

«Прикол, – скользнуло в голове Вадика. – Тугодум, а допер раньше всех».

Шима скосил глаза на Араужо, будто тот назвал мужчину огнедышащим демоном. Косарев качнулся, привалился к ограде и закрыл лицо ладонями.

Мужчина с молочным глазом добрался до середины мостика.