– Не буду, – кивнул Вадик.

– Ты вроде нормальный парень, а им… им все по фигу. Даже друг на друга…

Шли молча. Вадик сжимал в кармане часы.

– Я после этой четверти переведусь, – снова заговорил Косарев. – Родичи трешку выцепили в Северном. Так что…

У Вадика едва не вырвалось: «Везет!» С переводом в другую школу, да и с квартирой. За эти минуты он странным образом привык к присутствию Косарева, к тому, что они идут рядом и худо-бедно беседуют. В школе «Свои» существовала особая должность «старшего брата». Если ученики с чем-то не справлялись, если им хотелось поделиться с кем-то своими секретами, они обращались к «страшим братьям», которых набрали из парней семнадцати-двадцати лет (учителя-«старперы» не подходили). На секунду Вадику захотелось, чтобы Косарев, хоть он и его одногодка, стал ему «старшим братом».

– Вадя! – позвали из дверей продовольственного магазина. – Сын!

Вадик замахал отцу, а потом повернулся к Косареву.

– Спасибо, – еще раз поблагодарил он.

Косарев растерянно кивнул в ответ и, не вынимая рук из карманов, пошел к ларькам на остановке.

* * *

Мария Тимофеевна зашла в мастерские за пятнадцать минут до звонка. Все сразу притихли – увидели ее лицо. Классная не извинилась, не поздоровалась с трудовиком, усатым и подозрительно непьющим Фомой Юрьевичем, а замерла у сверлильного станка и стояла так минуту или две, словно забыла, зачем пришла. Вадик заметил влажные полосы на щеках классной, воспаленные глаза и подумал: «Только не Талишко. Пускай это будет Клюй». Он почему-то был уверен: случилось что-то плохое, ужасное, и именно с Талишко или Клюем, которые сегодня не появились в школе. Запах стружки лишился медовых ноток, стал кислым.

Шима сел на табуретку, закинул ногу на ногу – точно не на уроке, а в кинотеатре. Разве что с молотком в руке.

– Мария Тимофеевна… – робко позвал Богомолов.

Трудовик кашлянул в кулак.

Классная вздрогнула и будто только сейчас увидела, где находится.

– Олег Клюй умер. – Она прикрыла рукой рот. – Господи, как же так…

Боек молотка громко тюкнул о дощатый пол, и все повернулись к Шиме.

Клюй умер. Точнее, его убили.