Было уже после пяти и с приближением захода солнца стало гораздо холоднее — настолько, что Тони начал сомневаться, смогут ли они обедать в саду. Он удивлялся, что Ката не пришла, чтобы пойти погулять, но решил, что она, должно быть, устала и спит. Не было смысла будить ее, особенно после того, как он сам заявлял, что ей нужно отдохнуть; и в конце концов, в их распоряжении вся их остальная жизнь. Но когда Ката не пришла и в шесть часов, он стал беспокоиться. Что могло случиться? Он ходил по комнате, взвинчивая себя до сильнейшего беспокойства, однако как раз в тот момент, когда он решил идти и окликнуть ее и узнать, в чем дело, она постучала в дверь и вошла.

— Все в порядке? — спросил он. — Хорошо отдохнула?

— Да, спасибо.

Он ждал, что она скажет что-нибудь, почему она так запоздала, но так как она ничего не говорила, он прибавил:

— Слишком поздно для далеких прогулок, не правда ли? Мне надо отправить несколько писем, а потом мы можем побродить немного.

— Позади деревни есть новая дорожка вверх по горе. Оттуда чудесные виды. Пойдем туда? Я бы хотела взглянуть на нее еще раз.

— Обязательно.

Тони удивился немного этому «еще раз», в котором, казалось, был намек на прощание. Откуда это желание взглянуть на дорожку «еще раз», если Ката может видеть ее каждый день в течение многих их месяцев, когда только захочет? Однако он не сказал ничего и постарался сразу забыть этот маленький укол, который ему причинило ее явное предположение, что ей придется уехать. Отправив письма, они опять прошли через деревню до новой тропинки, которая по обеим сторонам была усажена цветами — много крупных белых маргариток и голубые волчьи бобы.

— Тебе нравится? — спросила Ката.

— Да, пожалуй. Я не могу не любить цветов, я не люблю их только на кладбищах и в общественных садах; и здесь так же живописно, как и везде на острове. Но мне больше нравилась старая Эя. Эти украшения говорят о туристах.

Ката не ответила, и он заподозрил, что она приняла на свой счет его замечание о старой Эе. Все это было так не важно, и он был так счастлив снова идти рядом с ней, болтать с ней, жить в ее присутствии, что это подозрение сразу же покинуло бы его мысли, если бы он не чувствовал в Кате легкой связанности, столь разительно отличавшейся от искренности, с которой она встретила его. Как будто она старалась отдалиться — мягко, не обижая его, как будто она была отчасти настороже. Он пропустил бы все это мимо как каприз, если бы снова не заметил этого за обедом и не заметил также, что выражение скорби и испуга и боли в ее глазах почти не исчезло. Тони изо всех сил старался быть веселым, и она смеялась вместе с ним; но инстинкт предупреждал его: что-то было не совсем в порядке.