— Тц-тц-тц. Нехорошо говоришь. А как же «вра­гов любить»? А закон твой что гласит? — Хан повер­нулся одной щекою: — Кто ударит тебя в правую щеку твою... — и Марлора, будто бы получив один удар, по­воротил голову.

— Подставь ему и вторую, — спокойно продолжил Христос.

И вдруг — никто не успел заметить — он нанёс хану сокрушительный удар в зубы. Лязгнули челюсти. Марло­ра покатился с кургана.

Крымчаки схватились за сабли. Но вокруг Юрася уже мелькали, наложенные на натянутые оленьи жилы, перистые стрелы.

— Вот так ты и будешь лежать, вверх воронкою, — уточнил Христос.

Хан поднялся. Лицо его было в земле, и нельзя было не ужаснуться, глядя в его глаза. Джуры повесили головы: знали, что это, возможно, последний их день, ибо свиде­тели позора не должны переживать позор.

— Эй, хан! — завершил Христос. — Ты помни: нельзя играться с мягкой рысьей лапой. Не пугайся. Не тронем. Бери орду. Иди прямо на север. Я тебя ожи­даю. Я немного и один буду. Успеешь шкуру содрать — твоё счастье.

Люди начали спускаться с кургана к коням. Пятились.

Глава XXXIII

МЕЧ И ЖАЛО

Татарове с большим лупом шли... против которых... он, с малым людом выправившись, народ поганый с помощью Божией неожиданно поразил и разгромил и лупы поотбирал.

«Хроника Белой Руси»

И истоптаны ягоды в точиле за горо­дом, и потекла кровь из точила даже до узд конских, на тысячу шестьсот стадий.