В голове Гильяно придумывал разные тактики, но решение уже принял. Он женится на этой девушке. Тайно. Никто не узнает об этом, кроме ее родителей и, конечно, Аспану Пишотты, а также некоторых доверенных членов банды. Когда представится возможность, ее привезут в горы, чтобы они провели несколько дней вместе. Быть женой Тури Гильяно для нее опасно, но он устроит так, чтобы Джустину переправили в Америку, и она будет ждать там, пока он подготовит собственный побег. Оставалась одна-единственная проблема: что скажет на это Джустина?

* * *

Казеро Ферра пять лет являлся тайным членом банды Гильяно, но он был лишь информатором и не участвовал в их вылазках. Они с женой жили по соседству с родителями Гильяно, которых хорошо знали; их дом стоял в десяти домах ниже по виа Белла от дома Гильяно. Казеро был образованнее большинства людей в Монтелепре и не хотел довольствоваться фермерством. Когда Джустина ребенком потеряла деньги и Гильяно ей их возместил, а потом отправил домой с запиской о своем покровительстве, Казеро Ферра навестил Марию Ломбардо и предложил свои услуги. В Палермо и Монтелепре он собирал данные о перемещениях патрулей карабинери и богатых торговцев, которых могла похитить банда Гильяно, а также о личностях полицейских доносчиков. От похищений он получал свою долю, так что смог открыть небольшую таверну в Монтелепре, что также помогало в его секретной деятельности.

Когда его сын Сильвио вернулся с войны социалистическим агитатором, Казеро Ферра выгнал его из дому. И не потому, что не одобрял убеждений сына, а из-за опасности для остальных членов семьи. Он не питал иллюзий насчет демократии или правительства в Риме. Казеро напомнил Тури Гильяно об обещании защищать семью Ферра, и тот сделал все, чтобы защитить Сильвио. А после его убийства пообещал, что отомстит.

Ферра никогда не винил Гильяно. Он знал, что бойня в Джинестре потрясла его до глубины души, повергла в скорбь и терзала до сих пор. Казеро услышал это от жены, которая часами сидела у Марии Ломбардо, пока та рассуждала о своем сыне. Как они все были счастливы до того ужасного дня много лет назад, когда Тури подстрелили карабинери и он, несмотря на свою добросердечную натуру, оказался вынужден стрелять в ответ. Конечно же, каждое убийство, совершенное с тех пор, было продиктовано необходимостью, спровоцировано злыми людьми. Мария Ломбардо прощала сыну все его преступления, а когда разговор заходил о Портелла-делла-Джинестра, голос ее срывался. Боже, маленькие дети под пулеметным огнем, женщины, лежащие на земле убитыми!.. Как люди могли подумать, что ее сын на такое способен? Он – защитник бедняков, вождь Сицилии! Он же раздал целое состояние, помогая сицилийцам, нуждающимся в куске хлеба и крыше над головой! Ее Тури никогда не отдал бы приказа к кровавой бойне. Она поклялась в этом на статуэтке Черной Мадонны, и они плакали в объятиях друг друга.