Пишотту отпустили, и Гильяно с Ферра уселись завтракать вместе. Казалось, Тури что-то гложет. Он сказал формально:

– Хочу поблагодарить тебя за информацию, которую ты сообщил. Я все проверил и знаю, что это правда. И это очень важно. Но я послал за тобой, чтобы поговорить на совсем другую тему. Наверняка она станет для тебя сюрпризом; надеюсь, я тебя не оскорблю.

Ферра изумился, но все-таки вежливо ответил:

– Ты никогда не оскорбишь меня, ведь я стольким тебе обязан.

На это Гильяно улыбнулся – той самой открытой, искренней улыбкой, которую Ферра помнил за ним с детства.

– Слушай меня внимательно. Разговор с тобой – мой первый шаг. Если ты не дашь согласие, дальше я не пойду. Забудь о том, что я – главарь банды; я обращаюсь к тебе как к отцу Джустины. Ты знаешь, что она красива; наверняка толпы парней обивают порог твоего дома. И я уверен, что ты со всей строгостью блюл ее добродетель. Признаюсь, подобные чувства я испытываю первый раз в жизни. Я хочу жениться на твоей дочери. Если ты скажешь «нет», я никогда больше об этом не помяну. Ты останешься моим другом, а твоя дочь всегда будет под моей особой защитой. Если ты дашь согласие, я спрошу твою дочь, как ей такая мысль. Если она откажется, с делом будет покончено.

Казеро Ферра был настолько потрясен, что едва смог вымолвить: «Дай подумать, дай подумать». Долгое время он хранил молчание. Потом заговорил – с глубоким уважением:

– Ни одного мужчину в мире я не желал бы дочери в мужья больше, чем тебя. И знаю, что мой сын Сильвио, упокой Господь его душу, согласился бы со мной.

Снова он запнулся, прежде чем продолжить:

– Я волнуюсь только за ее безопасность. Если Джустина станет твоей женой, полковник Лука точно найдет предлог посадить ее под арест. «Друзья» стали теперь твоими врагами и тоже могут ей навредить. А тебе предстоит либо бежать в Америку, либо умереть тут, в горах. Я не хочу, чтобы она, такая молодая, стала вдовой – уж прости за откровенность. Но главное, это осложнит твою жизнь, отчего мне особенно тревожно. Счастливые молодожены могут не заметить ловушки, новобрачный может утратить осторожность. Что, если свадьба приведет к твоей смерти? Я говорю так открыто только из уважения и любви к тебе. Может, отложить свадьбу до лучших времен, когда ты будешь четко представлять свои перспективы и спланируешь все более тщательно?

Закончив говорить, он заглянул в лицо Гильяно, чтобы проверить, не разозлил ли его.

Однако тот не был зол – только расстроен. Ферра увидел в его глазах разочарование влюбленного юноши. Это было настолько невероятно, что он, подчиняясь внезапному порыву, воскликнул: