Сквайр дал шестипенсовик державшему лошадь мальчику, поднялся в седло, немного посидел, глядя на кипевшую работу и на свой заброшенный участок. Пилюля оказалась горькой. Сам он очень не хотел брать заем у государства, однако жена переубедила, а сделав шаг, гордился единственной уступкой духу прогресса, которую совершил в жизни. Пока миссис Хемли оставалась в сознании, сквайр досконально, хотя и медленно, изучил вопрос мелиорации. В сельском хозяйстве он разбирался прилично, и одно время первым среди окрестных землевладельцев применил новые технологии, начав осушать болота с помощью черепицы. В те дни многие судачили о чудачествах сквайра Хемли, но вступать с ним в спор опасались, дабы не выслушивать долгие аргументы, вычитанные в различных статьях по этому вопросу. И вот теперь все вокруг взялись за осушение. Проценты по долгу государству продолжали накапливаться, хотя сквайр Хемли ничего не предпринимал, а черепица портилась и падала в цене. Подобные мысли не радовали, и сквайр был готов драться с собственной тенью. Дурное расположение требовало выхода. Внезапно вспомнив об ущербе своему кустарнику, о котором услышал всего лишь четверть часа назад, он направился к работникам лорда Камнора, а по пути встретил мистера Престона — также верхом, — направлявшегося проверить, как идут работы. Сквайр не знал управляющего лично, однако по манере речи и проявленному почтению понял, что перед ним ответственное лицо.

— Прошу прощения. Полагаю, вы руководите этими работами?

— Именно так, — подтвердил мистер Престон. — Как этими, так и многими другими вместо мистера Шипшенкса. Полагаю, вы мистер Хемли?

Сквайр сдержанно поклонился. Ему не понравилось, что его назвали по имени, вместо того чтобы ограничиться уважительным «сэр», пока собеседник не представится.

— Я мистер Хемли из Хемли. Судя по всему, вы, как новый управляющий, еще плохо представляете границы земель лорда Камнора, а потому подскажу: моя территория начинается возле того пруда, как раз на возвышении.

— Мне это известно, мистер Хемли, — несколько раздраженно из-за обвинения в невежестве заметил мистер Престон. — Но могу ли поинтересоваться, почему именно сейчас вы обращаете мое внимание на это?

Сквайр начинал закипать, однако старался держать себя в руках, что требовало от него немало усилий: что-то в манерах и тоне хорошо одетого, красивого молодого управляющего невыразимо раздражало. Неприятное впечатление усиливалось невольным сравнением великолепной лошади, на которой сидел мистер Престон, с его собственной плохо ухоженной старой клячей.