— Интересно, устроят ли они вечер в честь мистера Киркпатрика, — проговорила мисс Фиби. — Хотелось бы раз в жизни посмотреть на королевского адвоката. Однажды видела судейскую охрану, но больше никого из сферы закона.

— Конечно, пригласят мистера Эштона, — уверенно заявила мисс Кларинда. — Три черные грации: Закон, Медицина и Религия. В подобных случаях в хорошие дома всегда приглашают пастора.

— Интересно, он женат? — осведомилась миссис Гуденаф, не обращаясь ни к кому конкретно.

Мисс Фиби испытывала не меньшее любопытство, однако не считала достойным девицы проявить его даже в отношении сестры, а ведь мисс Кларинда являлась источником информации, ибо по пути к миссис Гуденаф встретила на улице саму миссис Гибсон.

— Да, женат и, должно быть, имеет нескольких детей, потому что миссис Гибсон сказала, что мисс Киркпатрик одно время жила у них в Лондоне и училась вместе с кузенами. А еще она сказала, что его супруга прекрасно воспитана, из хорошей семьи, хотя и не принесла ему состояния.

— Очень почетное родство. Странно только, почему раньше мы так мало о нем слышали, — заметила миссис Гуденаф. — На первый взгляд, миссис Гибсон не из тех, кто скрывает хорошие связи. Обычно все мы в таких случаях выставляем напоказ все лучшее. Да, кстати о лучшем: помню, как сама не раз перешивала юбки, чтобы повернуть пятно к бедному мистеру Гуденафу. В первые годы брака он был очень добр и говорил: «Пэтти, возьми меня под левую руку, чтобы быть ближе к сердцу». Так мы и ходили, хотя ему было о чем подумать, кроме того, с какой стороны у него сердце. Так вот, я всегда переворачивала юбку испорченной стороной вправо, и когда мы шли рядом, никто не замечал пятна.

— Не удивлюсь, если он снова пригласит Синтию к себе в Лондон, — призналась старшая мисс Браунинг. — Если сделал это, когда был беден, то наверняка сделает и сейчас, став королевским адвокатом.

— Да, вполне возможно, что так и случится. Лишь бы только девочка не зазналась: Лондон в ее-то возрасте. Я впервые оказалась там в пятьдесят лет!

— Но молодая леди образованная, жила во Франции, — заметила мисс Фиби.

Миссис Гуденаф не меньше минуты молча качала головой и только после этого высказала авторитетное мнение:

— Это риск. Большой риск. Не хочу говорить доктору Гибсону, но на его месте постаралась бы сделать так, чтобы моя дочь не столь тесно общалась с девушкой, выросшей в той самой стране, где родились Робеспьер и Бонапарт.

— Но Бонапарт был корсиканцем, — возразила мисс Кларинда, куда более продвинутая и в знаниях, и в либеральных взглядах, чем миссис Гуденаф. — А общение с жителями других стран способствует развитию ума. Всегда восхищаюсь грацией и манерами Синтии: никогда не стесняется говорить, но знает меру. Всегда на месте в любом обществе. Ну а если слегка кокетничает, то это так естественно в ее-то возрасте! А что касается дорогой Молли, то в ней ощущается неловкость. В прошлый раз, когда была у нас на вечере, разбила лучшую чашку и разлила кофе на новый ковер, а потом все оставшееся время смущенно молча просидела в уголке.