— Позволь ему жить! Позволь жить, даже если я больше никогда его не увижу. Сжалься над его отцом! Пусть он вернется домой здоровым и счастливо соединится с той, кого так нежно любит! О Господи!..

Молли заливалась слезами и в рыданиях засыпала.

Глава 38 Мистер Киркпатрик, королевский адвокат

Глава 38

Мистер Киркпатрик, королевский адвокат

Синтия всегда относилась к Молли одинаково: ласково, сочувственно, с готовностью помочь, с искренней симпатией. Пожалуй, никого на свете она не любила так нежно и искренне, как ее. Однако Молли уже постигла поверхностный характер отношений в доме отца. Анализируя натуру горячо любимой подруги, не могла не понять, что при всей очевидной откровенности Синтии существовали границы, за которые ее доверие не простиралось; где начиналась сдержанность, а истинный характер покрывался пеленой тайны. Например, отношения с мистером Престоном часто ставили Молли в тупик. Она не сомневалась, что когда-то в Эшкомбе между ними существовала некая близость. Воспоминания терзали Синтию: она старалась обо всем забыть, тогда как он, напротив, стремился любым способом напомнить. Но почему близость прервалась, почему Синтия прониклась к мистеру Престону столь глубокой неприязнью? Многие обстоятельства этих отношений оставались тайной. Синтия решительно пресекала наивные попытки Молли проникнуть в ее прошлое, и периодически та натыкалась на глухую стену, преодолеть которую не могла — по крайней мере, с теми деликатными инструментами, которыми располагала и пользовалась. Возможно, Синтия раскрылась бы перед более напористым любопытством, умевшим повернуть себе на пользу каждую оговорку и каждое настроение, но интерес Молли рождался из любви, а не из грубого стремления узнать нечто пикантное, поэтому, почувствовав, что подруга не желает обсуждать период жизни в Эшкомбе, она сразу отступала. Однако если этой зимой Синтия сохранила в обращении с Молли мягкость манер и спокойную доброту, то наивная подруга оказалась единственным человеком, к которому красавица не изменила отношения. Влияние мистера Гибсона оставалось благотворным до той поры, пока Синтия чувствовала, что нравится доктору. Она пыталась оправдать высокое мнение, а потому в его присутствии сдерживала саркастические замечания в адрес матушки и многочисленные искажения абсолютной правды, однако сейчас постоянная неловкость порождала трусость, и даже преданная Молли не могла не заметить явных уловок Синтии в тех случаях, когда слова или поведение мистера Гибсона давили слишком безжалостно. Остроумные ответы матушке теперь звучали реже, и в обращении с ней появилась неведомая прежде обидчивость и вздорность. Эти изменения в настроении и расположении духа, представленные здесь как единое целое, на самом деле проявлялись в виде череды тонких отклонений в поведении в течение долгих зимних месяцев, наполненных темными вечерами и плохой погодой: всем тем, что проявляет изъяны характеров, как холодная вода — краски поблекшей фрески.