— Именно как доктор. Не угостите ли печеньем и бокалом вина? Нет-нет, не звоните, чтобы принесли еще: достаточно и того, что есть, чтобы слегка подкрепиться. Благодарю. Итак, когда же вернется мистер Гибсон?

— Его вызвали в Лондон, к леди Камнор. Вроде бы для консультации перед какой-то операцией, но точно не знаю. Папа вернется завтра вечером.

— Хорошо. Значит, придется немного подождать. Возможно, к этому времени станет легче. Подозреваю, что нездоровье мое наполовину воображаемое, но хочу, чтобы доктор Гибсон это подтвердил. Наверное, станет надо мной подтрунивать: он не очень-то жалует мнительных пациентов, — но ничего, я не обижусь.

Молли подумала, что если бы отец увидел Осборна в эту минуту, то вряд ли счел бы, что он притворяется, но говорить об этом, разумеется, не следовало.

— Всем известно, что папа готов шутить по любому поводу: так он снимает напряжение после переживаний на работе.

— Очень правильно, а то из депрессии не выберешься: жизнь — штука не самая веселая. Значит, Синтия тоже уехала в Лондон? — уточнил Осборн после паузы. — Хотелось бы ее увидеть. Бедный старина Роджер! Влюбился как мальчишка!

Молли не знала, что на это ответить: настолько ее поразила перемена в его голосе и манере, — наконец заговорила:

— Мама отправилась в Тауэрс-парк. Леди Камнор поручила ей отыскать какие-то вещи, которые способна найти только она. Жаль, что вы ее не застали: мы только вчера о вас говорили, и она сожалела, что давно с вами не виделась.

— Я все чаще чувствую себя настолько усталым и слабым, что с трудом сохраняю лицо даже перед отцом.

— Но почему же до сих пор не обратились к папе? — удивилась Молли. — Хотя бы написали.

— Сам не знаю. Плыл по течению: то хуже было, то лучше. И вот сегодня наконец собрался с духом и решил услышать вердикт вашего отца. Увы, напрасно!

— Но его не будет всего пару дней. Как только вернется, сразу же вас навестит: я передам вашу просьбу.

— Только помните: мой отец ничего не должен знать, — предупредил Осборн на удивление энергично, опершись на подлокотники и выпрямившись в кресле. — Его нельзя волновать. Ах, если бы только Роджер был дома!

— Прекрасно вас понимаю, — сочувственно проговорила Молли. — Ощущаете себя больным — но что, если это просто следствие усталости?

Она не знала, имеет ли право вторгаться в мысли гостя, но если уж это случилось, не могла лгать.

— Иногда считаю себя больным, а иногда думаю, что из-за хандры преувеличиваю и воображаю лишнее. — Осборн немного помолчал, а потом, словно приняв важное решение, заговорил снова. — Видите ли, от меня, от моего здоровья зависит благополучие дорогих, близких мне людей. Еще не забыли о том, что случайно услышали в нашей библиотеке? Думаю, нет: часто замечал в вашем взгляде немой вопрос, — но тогда я вас не знал, а сейчас, кажется, знаю.