Впереди маячил еще один скучный вечер в обществе миссис Гибсон, однако сегодня ожидалась приятная церемония долгого — не менее часа — обеда. Одна из раздражавших Молли причуд мачехи заключалась в соблюдении всех положенных ритуалов, даже когда за стол садились вдвоем. Вот и сегодня, хотя и Молли, и миссис Гибсон, и Мария прекрасно знали, что к десерту никто не притронется, все же десерт оказался на столе: явился сам собой — точно так же, как при обожавшей миндаль и изюм Синтии и мистере Гибсоне, который не находил сил отказаться от фиников, хотя и осуждал тех, кто каждый день употребляет десерт.

Сегодня миссис Гибсон сочла необходимым извиниться перед Молли в тех же словах, которые часто говорила мистеру Гибсону:

— Это не экстравагантность, так как есть сладкое вовсе не обязательно: я никогда не ем, — но смотрится хорошо и показывает Марии, что именно требуется в повседневной жизни приличной семьи.

Весь вечер мысли Молли блуждали, хотя она старалась создавать видимость внимания к монологам мачехи. Не выходил из головы Осборн: его внешний вид, слабость и неожиданное, внезапно прерванное откровение. Вот бы поскорее вернулся Роджер: он очень нужен брату и… ей. Но зачем? Почему она так ждет его возвращения? Все это ради Синтии, пыталась убедить Молли, поскольку считала Роджера таким верным другом, что не могла не думать о нем как о надежной опоре в тяжелые времена, которые, как вскоре выяснилось, лежали не за горами, а начались в тот же вечер. Затем на первый план выступил мистер Престон и небольшое приключение в книжном магазине. Каким сердитым выглядел управляющий! Как могла Синтия настолько его полюбить, чтобы впутаться в ужасную неприятность, от которой, к счастью, уже удалось избавиться. Молли плыла по волнам воображения, совсем не подозревая, что тем самым вечером, всего на расстоянии полумили от гостиной, где она спокойно сидела за пяльцами и вышивала, плелись разговоры, доказывавшие, что «неприятность» (как она выразилась по простоте душевной) никуда не делась.

Можно сказать, что скандалы и сплетни летом. Теплый ароматный воздух, прогулки по лесам и лугам, садоводство, цветы, варка джема надежно усыпляли сплетни в Холлингфорде, но когда дни становились короткими, а вечера — длинными, когда местные кумушки собирались возле огня и ставили ноги кружком — нет, не на решетку, это не разрешалось, — наступало время откровенных разговоров. Любили поговорить дамы и во время перерывов в карточных играх, когда на столах появлялись чайные подносы, а жаркие споры по поводу побед и поражений стихали и на поверхность выползали мелкие подробности местной жизни: