— Я попробую? — спросил Тэклтон. — Это любопытно.

Возчик только махнул рукой.

К облегчению Тилли, дверью теперь занялся Тэклтон: он тоже стучал и пинал и тоже не получил ни малейшего отклика. В конце концов он дернул ручку; она неожиданно легко повернулась; негоциант заглянул в комнату, потом засунул голову, потом вошел — и быстро выскочил.

— Джон Пирибингл, — тихо спросил он возчика на ухо, — надеюсь, ночью не произошло ничего… ничего опрометчивого?

Тот быстро повернулся к нему.

— Его там нет, — объявил Тэклтон. — И окошко распахнуто, а оно почти на уровне сада. Никаких следов не видно; однако боюсь, тут могла быть некая… некая потасовка. А?

Тэклтон прищурился и смотрел выразительно и жестко. Смотрел так, словно намеревался выжать из собеседника правду.

— Не тревожьтесь, — ответил возчик. — Он вошел в эту комнату вчера вечером, и никакого ущерба — ни словом, ни делом — я ему не нанес. И никто с тех пор сюда не входил. Он ушел по собственной воле. Я бы с радостью покинул этот кров и побирался по домам в поисках пропитания, если бы мог изменить прошлое так, чтобы его никогда здесь не бывало. Однако он пришел — этого не изменить — и потом ушел. Мне и этого довольно.

Тэклтон потянул к себе стул.

— Вот так? Ну, я думаю, он отделался довольно легко.

Ухмылка сошла с лица возчика. Он тоже сел, прикрыл лицо ладонью и некоторое время молчал.

— Вы показали мне вчера вечером, — сказал он наконец, — как моя жена… как моя любимая жена… тайком…

— …нежно, — с готовностью подсказал Тэклтон.

— …помогала этому человеку в его притворстве, как она ускользнула из дома, чтобы встретиться с ним наедине. Я думаю, нет сцены, которую я наблюдал бы с большей мукой. Я думаю, нет человека в мире, который был бы мне более отвратителен.

— А я всегда подозревал нечто подобное, — заметил Тэклтон. — И знаю, что здесь меня за это не любят.

Возчик ничего на это не возразил и продолжил:

— Однако, поскольку вы показали мне и сами стали свидетелем… поскольку вы и сами увидели мою жену, мою любимую жену, — постепенно голос Джона креп и взгляд твердел, — в таком компрометирующем положении, то будет справедливо и правильно взглянуть на происшедшее и моими глазами, с моей точки зрения. Я принял окончательное решение. — Возчик внимательно посмотрел на собеседника. — И ничто не в силах его изменить.

Тэклтон согласно пробормотал, что да, дело требует всестороннего рассмотрения, хотя было видно: поведение Джона Пирибингла сразило его наповал. В простом и неотесанном возчике проявилось нечто, самому негоцианту незнакомое: великодушная честная душа, быть может?